Место под солнцем

В огромной пустой квартире в доме на Мещанской злой, взвинченный, совершенно протрезвевший Глеб Калашников сидел на кухне в одних трусах, курил, слушая, как механический голос повторяет в трубке:

— Абонент временно недоступен… Домой она вернулась ранним утром, тихонько открыла дверь, скинула туфли в прихожей. От бессонной ночи познабливало. Глеб спал, свернувшись калачиком, на кухонном диване. Она хотела быстро прошмыгнуть в ванную, но он услышал, вскочил, щуря сонные глаза, хрипло произнес:

— Где ты была?

— В гостях.

— Ты не могла хотя бы позвонить? Зачем ты отключила свой телефон? Я чуть с ума не сошел. У кого ты была?

— Не надо, — устало вздохнула Катя, — тебе наверняка позвонил охранник Эдик и сообщил, с кем я уехала из театра. Иди спать, Глеб. Пять часов утра.

— Мне звонил не только Эдик, — медленно, сквозь зубы процедил Глеб, — кроме него, еще двое посчитали своим долгом сообщить. Ты совсем сбрендила? В следующий раз, когда решишь потрахаться с этим своим тихим придурком… Как его? Петя? Паша?.

Катя открыла рот, чтобы сказать: «Успокойся, ничего не было», но он стал орать, и ей расхотелось отвечать, возражать, оправдываться. Он ругался так грязно, так долго, что Кате стало его жалко. Она слушала, не произнося ни слова в ответ, ждала, когда он успокоится.

Потом он молча ходил по кухне из угла в угол. Наконец остановился и вполне спокойно, не глядя ей в глаза, произнес:

— Ты можешь спать с этим своим тихим придурком. Можешь, я разрешаю. Только делай это так, чтобы никто не свистел мне в уши.

— Значит, ты разрешаешь мне спать с ним? — тихо уточнила Катя. — Ты разрешаешь? И печать шлепнешь, и подпись свою поставишь? А как — по расписанию? Или у нас будет скользящий график?

— Прекрати! — Он шарахнул кулаком по столу и опять стал орать.

— Глеб, скажи мне честно, — попросила Катя, когда он успокоился, — за эти восемь лет был хотя бы один месяц без «солнышек»?

— Я мужчина. Мне можно.

— Класс! — засмеялась Катя. — Высокий класс! — И даже тихонько поаплодировала.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! — Он опять стал срываться на крик.

— Подожди, не кричи.