Метатель

Только ветер шевелил занавески на окнах, создавая слабый шелест. Мы уже начали расслабляться, думая, что здесь всё чисто, как вдруг услышали шорох из дальней комнаты. Схватившись за оружие, мы переглянулись и, без лишних разговоров, двинулись на звук.

Дверь слегка приоткрыта. Я поднял нож, Ваня сжал топор. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Мы ворвались в комнату, готовые к очередному нападению. И тут, перед нашими глазами предстала картина, заставившая нас обоих застыть в недоумении.

Посреди комнаты стояла клетка — довольно большая, судя по всему, изначально предназначенная для какого-то грызуна.

А в ней, свернувшись клубком, сидел огромный хомяк. Точнее, не просто хомяк, а, как я понял, мутант. Он занимал почти весь объем клетки, и по виду был раз в двадцать больше обычного грызуна, которого можно было бы ожидать встретить в такой клетке. Шерсть его была взъерошена и грязна, глаза — мутные и полуприкрытые. По всей видимости с момента прихода Системы он провел всё это время в своей маленькой тюрьме, медленно теряя силы. От него исходило какое-то меланхоличное, безысходное отчаяние. Хомяк тяжело дышал и едва шевелился, но шорохом умудрился насторожить нас до дрожи."

"Мы замерли, смотря на это существо, пытаясь осознать абсурдность момента. Честно говоря, хомяка я ожидал увидеть последним на своем пути к Ижевску. Ваня, немного прищурившись, внимательно посмотрел на него, потом хмыкнул, будто сам себе удивляясь, зачем мы так напряглись из-за этого заторможенного мутанта. Он медленно подошел, поднял топор и легко стукнул обухом по клетке.

Хомяк лишь слабо пискнул, не проявляя ни капли сопротивления, словно это был последний акт его жизни, который не привел ни к чему героическому.

— Тебя тут только не хватало, — пробормотал Ваня, покачав головой и убрав топор.

Этот момент разрядил все пережитое буквально недавно — мы ржали, чуть по полу не катаясь. Стоило так напрягаться из-за этого мутанта? Непонятно, как он вообще выжил до сих пор, но вид у него был настолько жалкий, что даже у меня пропала всякое желание избавляться от него окончательно.

Он не выглядел опасным — скорее, как последний трофей ушедшего мира, беспомощное существо, которое Система решила оставить, но по какой-то иронии судьбы заточила в его собственном домике.

Оставив хомяка в клетке, мы нашли более-менее чистый угол. Вытаскивая немного еды из запасов, я кинул Ване пару кусков. Он кивнул в знак благодарности, и мы начали молча перекусывать, обдумывая всё произошедшее.