Больница в Гоблинском переулке

Господин Михель споро подставил под балку, придавившую мальчишку, домкрат, его помощник подхватил маленького оборотня на руки, едва только нога оказалась на свободе.

– Моя мама… – прошептал тот и даже попытался вырваться. – Сначала мама…

– Ее нашли, нашли! Подлатают твою маму, будет как новенькая!

Малыш сразу обмяк, как тряпочка.

– Теперь вы! – буркнул начальник городских пожарных. – Давайте руку, дамочка!

– Мэтр Ланселот…

– Все хорошо, Грейс. Идите. У меня хватит сил продержаться еще несколько минут.

Свежий прохладный воздух после пыли и застоявшегося смрада ветхого дома быстро привел меня в чувство. Я даже не забыла прихватить с собой медицинскую сумку с дорогими настоями и вытяжками. Едва ли это меня спасет от строгой нахлобучки, но я оправдываться не собираюсь: заслужила.

*** 26 ***

Ланс осторожно отцепил с окна обрывок серого ситца. За стеной зашуршала, осыпаясь, штукатурка. Он повел плечами – ночной ветер пробрался под сюртук, морозом пройдясь по позвоночнику.

Кого он обманывает – не холод бил запоздалой дрожью, смерзался кристаллом в животе, хотя опасности уже не было. Страх.

Он сжал в кулаке тканевый лоскут. Безрассудная девчонка! Хорошо хоть сообразила позвать помощь прежде, чем сунуться в дом, а то поминай как звали. При одной мысли об этом ледяной кристалл внутри словно отрастил иглы, проткнул диафрагму, выстудив легкие, впился в сердце. Ланс заставил себя сосредоточиться на дыхании. Четыре счета – вдох – четыре – пауза, четыре счета – выдох.

Грейс мазнула по нему взглядом и уставилась в землю. Поежилась, обхватив руками плечи. Ланс двинулся к ней, и, пока он подходил, девушка опустила голову, золотистая прядь, выбившаяся из прически, закрыла лицо. Ему захотелось отодвинуть эту прядь, коснуться щеки, ощутив гладкость девичьей кожи. Он мотнул головой, отгоняя наваждение, – совсем от усталости голову потерял!

Грейс снова поежилась, и Ланс молча снял с плеч сюртук, укутал ее.

– Это, наверное, можно пришить? Я попрошу монну Озис посоветовать вам портниху…

– Мои родители держат швейную лавку, – неуверенно улыбнулась Грейс. – Я починю, и следа не останется.

На лице ее промелькнула тень. Ланс понял. Если бы можно было так же легко исправить, починить живое тело.