Больница в Гоблинском переулке

То, что температура снизилась, вовсе не было хорошим признаком – просто организм не выдержал ядов, которые выделяли омертвевшие ткани, и больше не мог поддерживать высокую температуру. Потому и давление упало, и пульс частит. И еще яды поразили мозг, из-за чего молодой оборотень толком не осознает свое состояние. Ему кажется, что все прекрасно, а что не может даже сесть – так это недоразумение.

– Не было никаких травм? Царапин? – уточнил Ланс, сканируя ткани.

Нет, это не инфекция. Проклятие некроманта. Что-то слишком уж часто стала попадаться редкая болезнь.

– Я иду домой! – заявил Ерар, снова пытаясь подняться. – Вы не имеете права меня тут держать. И ты, папа, тоже, я совершеннолетний оборотень и знаю, что дела…

Он осекся на полуслове и распластался на кушетке. Ланс подхватил заклинанием остановившееся сердце.

– Грейс, держите дыхание! – скомандовал он. – Берт, выведи отца!

– Я никуда не пойду! – зарычал тот. – Я должен…

– Пойдемте. – Берт обманчиво-мягко обнял старшего оборотня за плечи.

Что ответил отец, Ланс не услышал. Не до того было. Продолжая поддерживать сердце, упорно не желавшее биться самостоятельно, он одновременно пытался просканировать оборотня и понять, насколько необратимые повреждения нанесли органам токсины из разлагающихся тканей. Печень поражена, но возможности для регенерации есть. Мозг тоже может восстановиться. Сердце… если каким-то чудом поддержать его, пока не удастся снять интоксикацию…

Не удастся.

Все же он попытался. Держал сердце, по каплям вливал в оборотня зелья, старался нащупать хоть какой-то очажок, из которого можно запустить регенерацию – проделывать все это было не проще, чем пройти по канату, жонглируя горшками с кактусами.

Бесполезно. Все было бесполезно.

До чего неудачное сложение обстоятельств! Если бы парень не был оборотнем… они живут меньше людей и болеют быстрее. Если бы оказался в больнице чуть раньше…

Ланс отпустил сердце.

– Мэтр! – вскрикнула Грейс.

– Все, монна Амари. Мы ничего не можем сделать. Посмотрите сами, и поймете.

Девушка прикусила губу. Она все понимала, только смириться не могла.

Ланс подавил желание со всей дури садануть кулаком по кушетке рядом с телом. А потом выйти, схватить оборотня за грудки и высказать все, что он думает о родителях, у которых сын – пусть и взрослый – горит в лихорадке и гниет заживо, а они ждут утра, чтобы никого не беспокоить.