Больница в Гоблинском переулке

Она явно собиралась для начала сделать графу Ланселоту Даттону суровый выговор – моя отважная мама! – но Верика все испортила. Она с писком вскочила и побежала меня обнимать.

– Такой славный, – горячо шептала она, так что этот шепот слышен был не только Лансу, сдерживающему улыбку, но и голубям на крыше, и мышкам в подвале. – Такой хоро-ошенький!

– Сядь! – попросила мама.

Но и она уже смягчилась: щеки порозовели, а глаза заблестели от подступивших слез. Однако моя мама не та женщина, которой можно заговорить зубы одним лишь только предложением руки и сердца.

Мы с Лансом успели коротко обсудить эти моменты. Свадьба состоится следующей весной, как только я окончу университет. В Свином Копытце Ланс снимет для меня уютную квартирку, чтобы избежать пересудов, и, конечно, представит обществу как свою невесту.

– Представите обществу как невесту? – Мама снова подозрительно сощурилась.

– Конечно, предварительно совершив обряд помолвки в храме, – закончил Ланс и пожал под столом мою руку.

Мама откинулась на спинку стула. Обряд помолвки практически означает, что свадьба – дело решенное. Отказаться от своего слова, данного перед ликом светлых богов, может лишь отъявленный негодяй. Разрыв оправдывает только измена.

– Где в Ветряных Мельницах приличная ювелирная лавка?

Неожиданный вопрос застал родителей врасплох, но сестренка сразу сообразила, к чему ведет Ланс.

– Браслеты, да? Брачные браслеты? Ой, как волнительно!

– Да. Я бы хотел уладить все формальности сегодня, если Грейс не против.

Он с нежностью посмотрел на меня, а я растеряла все слова. Сегодня? Он хочет обручиться сегодня?

Мама вскочила на ноги.

– Не нужна лавка! Подождите! Даррен, ты не возражаешь? – обратилась она к папе и, дождавшись кивка, бросилась в спальню.

Вернулась со шкатулкой, где держала все свои немногочисленные драгоценности, в том числе брачные браслеты, которые достались ей от бабушки с дедушкой. Простенькие, тонкие, но золотые. С трогательными пожеланиями от будущего мужа молодой жене: «Всегда верь в мою любовь». Наверное, бабуля тоже была мастерицей накрутить себя и напридумывать небылиц.

– Мама… – выдохнула я. – Как я могу забрать, ведь они дороги тебе как память.

– Ничего-ничего, – отмахнулась она.