Больница в Гоблинском переулке

Мы с трудом оторвались друг от друга, лишь когда сквозь приоткрытое окно с улицы донеслись звуки просыпающегося города: крики мальчишки-газетчика, стук копыт, шорох колес.

Ланс чмокнул меня в кончик носа и с видимым усилием заставил себя встать из постели.

– Грейс, дом в твоем распоряжении. Так бы и не отрывался от тебя, моя девочка, но надо сбегать в больницу. Быстро проверю, как дела, и уговорю Белинду дать мне еще один день. – Он усмехнулся. – Мои первые выходные за пять лет.

Я наблюдала, как он одевается, застегивает манжеты рубашки, проводит пятерней по волосам и на глазах превращается в строгого целителя, руководителя больницы.

– Оставайся в постели, я быстро, – улыбнулся он. – Ты и моргнуть не успеешь. Вернусь, и позавтракаем вместе. Хорошо?

– Хорошо, – прошептала я.

И подумала, что неплохо бы он вернулся поскорее, ведь утром приходит горничная, да и лакей не станет весь день сидеть в комнате.

Ланс ушел, а я попыталась снова задремать, но теперь, когда его не было рядом, я чувствовала себя неуютно.

Я ворочалась, ворочалась, отсчитывая минуты. Сколько прошло времени? Полчаса? Слишком рано. Встала, нашла халат.

На постели остались следы моего утраченного девичества, и я, внезапно застыдившись, закрыла пятно покрывалом.

Пожалуй, стоит принять ванну. Хорошо, что ванная комната смежная с обеими спальнями. Я обмылась, огляделась в поисках расчески.

Я расплела косу, глядя на себя в зеркало. Синяк зажил без следа, а лицо все равно казалось другим, более взрослым, что ли. Сегодня ночью я перешла черту, которая отделяет девушку от женщины. Немного странно, что это случилось без свадьбы, ведь я с самого детства слушала строгие наставления мамы: девушка должна хранить честь, не быть доступной, мужчины таких не уважают, хотя с удовольствием пользуются.

Какие глупости! Я живу в современном мире, а это все отживающие предрассудки. Да! Если мы любим друг друга, то зачем нам эти условности: брачные браслеты, свадебные клятвы, подписи под документом, скрепляющим брак?

Вот только в глубине души, в самом ее темном уголке, разливалась тревога. «А что дальше?» – спрашивал меня внутренний голос, но я заставила его замолчать.