Больница в Гоблинском переулке

– Доносы? На вас? Но кому могло понадобиться такое? Ведь вы из кожи вон рветесь, чтобы помочь жителям!

У мэтра Даттона дернулся уголок рта в невеселой улыбке.

– К сожалению, недовольные всегда найдутся.

Он помолчал и добавил:

– Думаю, что вам, монна Амари, гораздо безопаснее будет провести несколько дней дома, пока проверка не закончится, чтобы университет никак не связал ваше имя с неблагонадежной больницей. Если… Вдруг что…

Я не сомневалась, что документация в порядке, но не так важны документы, как желание инспектора прикрыть больницу.

– Нет, – быстро сказала я. – Я останусь. Я все равно не смогу без дела эти несколько дней, с ума сойду от скуки! Да и как вы здесь без меня?

Я имела в виду всех: пациентов, добрую Марту, Кирана, что по ночам зашивается здесь один, Белинду, которую придется вызывать гораздо чаще, чем обычно, но у мэтра Ланселота просветлел взгляд, словно я говорила только о нем.

– Действительно, как? Ваша помощь незаменима, Грейс.

*** 38 ***

Вернувшись в кабинет, Ланс поймал себя на том, что мурлычет под нос старинный романс.

«Сколько звезд дарит ночь, столько лет быть с тобой я тогда загадал», – сообщил он шкафу, извлекая из-под замка кипу документов. Положил их на стол рядом с журналом учета сильнодействующих средств, которые как раз сейчас изучала инспектор.

– Неужели финансовые отчеты настраивают вас на столь романтический лад? – поинтересовалась Карина, бросив быстрый взгляд на стопку листов.

– Разумеется, – ухмыльнулся Ланс.

Она снова вернулась к журналу учета, перевернула очередной лист.

– В самом деле? Тогда вам, мэтр Даттон, наверное, следовало бы стать бухгалтером. С вашим отношением к людям эта профессия подошла бы вам куда больше работы целителя.

– Вполне возможно. Документы прозрачней людей, хотя и они могут ударить в спину.

Он устроился на диванчике и начал просматривать истории болезни.

– И документы так же, как и люди, могут отомстить, – заметила Карина.

– Разумеется. Если пренебрегать ими, как и людьми.

– Но к документам вы, похоже, относитесь более бережно, чем к людям.