Месть валькирий

– А мне начхать, что тебе начхать, – немедленно отозвалась Ната.

– А мне начхать, что тебе начхать, что мне наехать! – отрубил Петруччо.

На этом дискуссия завершилась, и попытки дальнейших наездов тоже.

Другое дело Мошкин. Он влюбился в Нату сам по себе, безо всякого влияния ее магии, с которой, возможно, и сумел бы справиться. Вот и сейчас, увидев Вихрову, Мошкин разжал пальцы и выронил чашку.

– Привет! – сказал он.

Ната, для которой этот мошкинский привет был третьим за день, улыбнулась вежливо и ускользающе.

– Понеже ли ны бяшете? – спросил Мошкин.

– Да ничего. Бяшу себе помаленьку, – отвечала Ната.

К Мошкину она относилась неплохо. Ей льстило, что она ему нравится – да и какая девушка не заметит влюбленности! – но все же Евгеша был для нее слишком самобытен. К тому же, как многие талантливые люди, он социально поздно созревал.

«Да ну, тормоз какой-то! Он так мнется, так медленно говорит! У него от одного слова до другого на троллейбусе пятнадцать минут ехать», – в очередной раз подумала Ната и, забыв о Евгеше, стала испытывать на Мефе свой коронный взгляд, который Улита называла «Умереть и не встать».

Однако Меф не влюбился, не утратил аппетита и не умер. Против мимической магии у него был врожденный иммунитет. Как-никак вобрал некогда силы повелителя мрака, хотя и не факт еще, что Лигул позволит ему всласть порулить Тартаром.

Оставив Мошкина и Нату помаленьку бяшить, а Чимоданова строчить доклад, Меф вновь спустился в приемную. Он понял, что Дафны, которую ему хотелось увидеть, наверху нет. В приемной он сразу натолкнулся на Улиту. Ведьма, напрочь игнорируя шастающих комиссионеров, переодевалась в платье – узкое и длинное, с декольте и юбкой с плерезами, то есть с траурными нашивками. Судя по стилю (а точнее, по тщательно продуманному разностилью!), идея платья принадлежала ее любимому модельеру Сальвадору Бузько.

Сальвадор Бузько, в котором горячая испанская кровь разумно разбавлялась созерцательной хохляцкой ленью, был давним клиентом Арея. Улита ему во всем покровительствовала."

"«И чего ты привязалась к этому Бузько?» – спрашивал у нее Арей. «Да так! Он всю жизнь принципиально делал только то, что нельзя. Остальное ему неинтересно. А как он шьет! Вдохновение наркомана, а руки хирурга!» – отвечала ведьма.