Месть

 – Но сейчас стоит вопрос, оставлять тебя и твоих родственников в живых или нет. Несколько деталей нашего скорбного дела следует уточнить немедленно, и если продемонстрируешь желание к сотрудничеству, останешься жив и здоров. Как и твоя невестка с тремя внуками.

Удар достиг цели.

А что? Им можно пользоваться захватом родственников, а я должен оставаться кристально честным рыцарем? Естественно, что я не побегу терроризировать невинную женщину и детей, чтобы прижать каких-то нечистоплотных прохиндеев, но признаваться-то в этом не собираюсь.

А невестку свою, после гибели единственного сына, Василий Васильевич лелеял и любил как дочь родную. Внуков – вообще боготворил. Так что после моих угроз он настолько покраснел и прослезился, что мне его чисто по-человечески даже жалко стало. Свою роль жестокого маньяка продолжил с большим трудом:

– Вась-Вась, ты не молчи, мы и так на ужин опаздываем. А чтобы ещё лучше твой язык работал, подскажу: расписку твою мы пока в сейфе оставили.

– Смотря по какому делу. – никак не сдавался полковник. И я вдруг понял, что если из него мы начнём вытягивать сведения, связанные с его прежней работой, то он умрёт сам, не пощадит внуков, но нам ничего не выдаст.

Зауважал я этого дядьку! Чего уж там, кремень, истинный зубр своего дела. Благо что имена российских агентов за рубежом мне не требовались.

– Дело касается семейства Ивлаевых. Я их родственник, который крайне заинтересован в их немедленном освобождении.

Стоило видеть, какое облегчение испытал полковник, осознавший, что вся его беда произошла от локального конфликта интересов нескольких людей. Конечно, если он проболтается об этой тайне как на духу или во всеуслышание, ему тоже грозит опасность.

Да и последующее его восклицание тихим голосом подтверждало эту версию:"

"– Так и знал, что прессинг «сатанистов» для кого-то добром не кончится.

– И твоё будущее в этом контексте до сих пор смотрится крайне негативно, – добавил я с нажимом.