Месть в ажурных чулках

 — Что за безобразные порядки?! Что за машину вы за мной послали? Это же убожество! Или что вы тут думаете, если мой сын погиб, то меня можно задвинуть в угол? Коля, если эта развалюха, которая прибыла за мной сегодня, это ваших рук дело, то я вам обещаю, вы сегодня же будете уволены!

— Что вы, Марья Ивановна! — оправдывался и в самом деле перепуганный охранник. — Это Никита Львович распорядился выслать за вами его личную машину. Я бы ни в жизнь… Да и он сам просто в шоке из-за случившегося, он никак не хотел вас оскорбить.

Будто бы вы не знаете, как мы все вас обожаем.

— Ладно, ладно, — слегка смягчилось существо, оказавшееся маменькой Ваго. — Вижу, что ты тут и в самом деле ни при чем. Что же, веди меня к этому хаму — заместителю моего сына. Буду сама с ним разбираться, что тут происходит.

— А Акоп Суренович?..

— Он в отъезде! — отрезала женщина.

На лице охранника промелькнуло странное выражение, очень похожее на облегчение. Похоже, некий Акоп Суренович внушал ему куда больший страх, чем маменька Ваго.

Через несколько секунд оба участника этой сценки исчезли за тяжелыми дверями. Маменька так шустро семенила своими паучьими лапками, что охранник Коля едва поспевал за ней.

— Она не похожа на армянку! — пораженно выдохнула Леся.

— Откуда ты знаешь? Ты ее лица и не видела! — воскликнула Кира.

— Да будь она хоть в парандже! Я имею в виду, что никогда еще не видела армянку в возрасте, которая бы напялила на себя такие вульгарные чулки и коротенькую юбчонку, — заявила Леся.

 — Обычно армянки, даже если они эстрадные дивы и скачут по сцене, все равно стараются соблюдать хотя бы какое-то подобие приличий в костюмах. Достоинство, это у них в крови, понимаешь?

— Может быть, она и не армянка вовсе, — ответила Кира. — Лица-то мы не разглядели. Да и имя вполне русское. И в любом случае нам сейчас не до нее. Охранник ушел! И спорю, что она его от себя еще долго не отпустит. Так что путь открыт! Побежали!"

"И подруги вихрем пронеслись по нескольким массивным, облицованным гранитными плитками ступеням и, толкнув тяжелую дверь, оказались в просторном холле.

Стены тут были выкрашены светлой краской. Над стойкой вилась золотая надпись «Гормет». Как ее следовало расшифровывать, подруги пока не знали, но уже знали, что так называется фирма, которой последние годы руководил Ваго.

Народу в большом широком холле было немного. Лишь возле стойки собралась стайка молоденьких девушек, что-то оживленно обсуждавших между собой.