Месть Паладина

Как там не особо доброй памяти прокурор говорил? «Признание — царица доказательств», кажется?

— Вот, все, — Филлабрайд отодвинул от себя лист бумаги. — Полное и подробное признание моих злодеяний.

— Подпись и дата. Насколько я помню, вы долго отрабатывали вычурную подпись так, чтобы ее нельзя было подделать?

Филлабрайд с мрачным видом поставил сложный вензель внизу листа.

— Может, вам и печать поставить? — он передал лист Осию.

— Не надо. Она у нас и так есть, — ответил тот, скользя взглядом по строкам.

— А-а...— до капитана наконец-то начало доходить.

— Арман!

Я быстро бросил плетение Мертвого Сна, и Филлабрайд заснул на месте, уронив голову на стол с отчетливым стуком.

— Ну вот тебе и материал, — Осий передал мне написанное признание. — Специально написанное пером, чтобы прогнать через твою шайтан-машинку для размножения.

— Сколько копий надо сделать?

— Да сколько получится. Это должно быть у всех, вовлеченных в наше общее дело. И печать поставишь.

— Какую?

Осий полез в карман и достал коробочку с магической печатью.

— Взломать сможешь?

Я взял в руки цилиндрик с резьбой на конце. При моем прикосновении он зажегся красным, показывая, что им пользуется чужак. Я прикоснулся цилиндриком сначала к руке Филлабрайда, затем поднес посох. Все, теперь печать была взломана.

— Готово.

— Молодец, младший. Я в тебе не ошибся, — похвалил меня Осий.

— А с ним что делать будем?

— Да как обычно. Отвезем его в Орктаун.

— Острог? Ты хочешь его запереть?

— Ну неужели ты думаешь, что я его отпущу? Я этого не обещал. Жизнь и здоровье — да, свобода — нет. Поживет в четырех стенах до тех пор, пока он нам нужен. А потом я переведу его в дворцовую тюрьму. И будет он там пожизненно, пока не состарится и умрет.

— Не проще ли было под темницу оборудовать пещеру?

— Там слишком холодно и сыро. А заботиться об особо ценных пленниках некогда, да и недосуг.

— Думаешь, хватит?

— А остальные козыри у нас распиханы по рукавам. Так что все будет благополучно.

— Оптимист...

— У нас все готово, — Осий обвел глазами собравшихся.

— У нас тоже, — генерал Салинг поднялся со стула и подошел к висевшей на стене карте Сенара. — Наш козырь — внезапность.