Месть – блюдо горячее

– Здорово, честная вдова, – хмыкнул довольный Фока. – А мы с их высокородием тебя разыскиваем.

– На что я вам сдалась? – начала было прикидываться убогой Котасонова. Но была тут же одернута:

– Айда в полицию, там будем жечь тебя каленым железом, пока не сознаешься.

Подготовленную таким образом женщину Алексей Николаевич допрашивал лично. Первые минуты она еще пыталась отовраться, однако командированный умел быть суровым. И в конце беседы Елизаровна сообщила кое-что важное. На вопрос, где ее хахаль покупал водку и табак, она ответила:

– Он сам бывший денщик и любил водить дружбу с денщиками.

– И?..

– В Нежинском полку служит поручик Жанно-Кристофер Янович Гиждец…

– Как-как? – вскричали полицейские.

Вдова без запинки повторила.

– Ого… – удивился Лыков. – Но что дальше? У него есть денщик – приятель Василия?

– Точно так, барин, – с достоинством ответила Елизаровна. – Живут они через два дома от Полудкина. Денщика звать Евграф Обозенко. Хитрый малый – ух! Он и продает всей округе спирт и необандероленный табак.

Вспомнив своего дружка, вдова всплакнула. Больше ничего ценного из нее вытрясти не удалось, как питерец ни старался."

"Алексей Николаевич решил ковать железо, пока горячо, и немедленно допросить денщика. Тут были свои сложности. Хоть Обозенко и нижний чин, но все же он военный. И для допроса нужно разрешение начальства, командира полка или даже дивизии.

Пока вся рязанская полиция готовилась к облаве, Лыков с Разстрыгиным делали свое дело. Они подъехали к дому, где жил поручик с дикой фамилией. Статский советник спрятался за угол, а городовой стукнул в окно. Открылась форточка, и раздался голос:

– Чего надо?

– Диковинку[18] продай.

– А деньги?

Фока протянул горсть медяков (специально разменяли в кассе вокзала, чтобы не вызвать подозрений). Как и ожидалось, денщик рассердился:

– Вы бы еще по копейке притащили, живоглоты!

– Нету других, Евграф Батькович, бери что дают.

– А ты кто такой? – вдруг встревожился служивый. – Что-то я тебя не помню.

– А кто у тебя на Рождество покупал? Фока это.

– А-а… Держи.

Городовой взял протянутую бутылку и сделал вид, что ушел с нею. Через пять минут они с Лыковым подкрались к входной двери. Алексей Николаевич бесшумно снял ее с петель, своротив при этом засов, и приставил в стене.

– Пошли.