Месть – блюдо горячее

Тот, что на улице, имел на голове котелок.

Алексей Николаевич прошелся по комнатам, Азвестопуло шагал следом наподобие адъютанта. Кругом натоптано грязными сапогами, лежат осколки стекол, пятна крови на паркете. Расположение комнат показалось сыщику знакомым. Где он видел подобное?

Статский советник полез в карман и извлек каракули, которые он захватил в притоне во время ареста Гервасия Самодурова. Присмотрелся и тут же отправился искать полицмейстера. Тот сидел возле Худобина и успокаивал его.

– Николай Павлович! Можно вас на два слова?

Они отошли к окну, и питерец показал саратовцу план.

– Узнаете?

– Что это?

– Примитивный рисунок расположения комнат. Полностью совпадает с квартирой Худобина.

– Где вы его нашли? – удивился Дьяконов. – На полу валялся? Мы же все обыскали.

– Нет. Он лежал за божницей в притоне, где арестовали подельника Сапрыги, Гервасия Самодурова. Полмесяца назад. Припоминаете?

– Ах он, сарданапал! Вот, значит, кто был тот высокий, что лупил купца свинчатками по голове! Сапрыга-Князев!

– Похоже на то.

– Всех на уши поставлю! – заревел полицмейстер так, что окружающие вздрогнули.

– Да мы ловим эту тварь уже месяц. И ума-то невеликого, а никак не ухватимся, – в сердцах сказал Лыков. В Петербурге давно уже сидел новый начальник; еще день-два, и он потребует к себе сыщика для доклада.

В квартире Худобина не прекращалась бессмысленная толкотня, и Алексей Николаевич пошел в свои номера. Азвестопуло он велел остаться: вдруг откроются какие-нибудь новые обстоятельства преступления?

Дубровин развил бурную деятельность и арестовал всех известных полиции грабителей, которые были на свободе.

Два дня прошли ни шатко ни валко.

– Здравствуйте, Алексей Николаевич.

Сыщик сообразил мгновенно и распахнул дверь:

– Здравствуйте, Николай Никитич. Проходите.

Азар-Храпов сел спиной к окну и стал внимательно рассматривать хозяина. Тот ответил тем же, потом сказал:

– Нам давно пора объясниться.

– Согласен, – вздохнул гость.