Месть – блюдо горячее

Спустя полчаса коллежский асессор телефонировал из аптеки, подозвал Дубровина и передал трубку наблюдательному агенту. Тот доложил начальнику:

– Ваше благородие! Высылайте наряд к Ильинскому мостику. Дом Протасовой номер пятьсот четыре.

– Ждите, сейчас будем.

Еще через двадцать минут подлетели линейка и пролетка. Вылезли Побединский, Лыков и трое надзирателей.

– Где?

– Надо вниз спускаться. Это в сторону Астраханской.

Пошли все пятеро. Замысел состоял в том, чтобы ворваться в укрытие средь бела дня.

Колонной по одному узкой тропинкой сыскные маршировали вперед; филер указывал путь. Вот и дом с упавшим забором. Не сбавляя ходу, арестная команда ринулась на штурм. Лыков, как всегда, шел первым. Он выбил дверь в сени, затем вторую – в горницу и ворвался внутрь.

– А…

– Здорово. Ты случаем не Гервасий?

– Гервасий.

– А где Егорка?

– Нету его.

– Точно нету? Если найду сейчас за печкой – башку оторву."

"– Ваше благородие, как есть нету, к ночи токмо должон прийтить.

– Покажи карманы.

Надзиратели обыскали задержанного и нашли у него нож.

– А где топор, которым Егорка людей убивает? – жестко спросил статский советник.

– Не могу знать, ваше благородие.

Побединский вполсилы врезал Самодурову в ухо:

– К господину Лыкову следует обращаться «ваше высокородие».

– Виноват… – заскулил разбойник.

Алексей Николаевич понял, что допрашивать его нужно прямо сейчас, пока он не пришел в чувство.

– Говори, потом поздно будет, – завил он с угрозой, садясь напротив задержанного. – Где искать твоего дружка, ежели он к ночи вдруг не придет?

Гервасий молчал, озираясь по сторонам. Сыскные молча и умело проводили обыск. Сергей подошел к шефу и протянул ему клочок бумаги:

– Лежало за божницей.

Статский советник глянул: какие-то каракули, похожие на план большой квартиры.

– Что это? – спросил он у Гервасия.

– Не могу знать, ваше высокородие. Это ихнее, Егора Савватеевича. Он меня в неведении держит, святой истинный крест! Револьверт себе купил на днях. Боюсь, как бы не убил.

– За что же тебя убивать?

– А он эта, нервенный сделался. С тех пор как из Рязани мы, значитца, убёгли.