Близкие люди

– Да разве ж дело в том, что я сама туда вызвалась?

– И то так, – неожиданно легко согласился Дубильет. - Чего уж теперь? Давай посмотрим, что ты тут насочиняла.

Аркадий Семенович схватил ее бумажки и отвернул первый лист. Он любил, чтобы авторы приносили ему свои тексты именно так, распечатанными. На одной из пьянок в редакции Дубильет как-то признался, что в молодости мечтал работать учителем. И Лиза подозревала, что чиркая их статьи красной пастой, он отдавал дань той своей несбывшейся мечте.

– «Грязь и слезы»? – постучал по столу пальцами.

– Не слишком ли пафосное название? Избитое…

– Да вы дальше читайте, Аркадий Семенович, а там решим.

Дубильет фыркнул и снова пододвинул к себе распечатку. Обычно он читал всегда вдумчиво. Не раз возвращался к тому, что уже прочел, делал на полях какие-то пометки, что-то говорил автору. Но в этот раз Аркадий Семенович глотал одну страницу за другой. И лишь иногда отрывался. Чтобы глянуть на Лизу (чего он там не видел?) или подкурить. Курил Дубильет много.

Не стерпев напряжения, Лиза подошла к окну и дернула на себя створку.

В задымленный кабинет ворвался свежий аромат весны. Цветущей черемухи, абрикосов, молодых, только-только распустившихся листочков и серебристых елей, высаженных еще при советской власти у здания, в котором теперь располагалась редакция. После дождя те пахли особенно пряно. Аж в голове кружилось. Или это от недоедания? Как-то было нехорошо.

Скорее бы это все закончилось! – думала Лиза, нервно сжимая и разжимая пальцы. Но статья и впрямь была слишком большой.

Ей оставалось лишь ждать. Своего приговора. Ведь если Дубильет вычеркнет из того текста хоть слово – бог его знает, что от нее останется. Она, кажется, всю себя в эти слова вложила… Всю. Через слезы и боль.

– Хм…

Лиза обернулась. Удивительно даже, как сильно она устала. И почему почувствовала это только сейчас? Как теперь до дому доехать?

– Что?

– Это сильно. Это вообще, Лиза, отдельно взятое произведение искусства. Большая литература. В скольких, кстати, знаках?

– В авторской версии – в семидесяти двух тысячах трехсот двадцати пяти.

Лиза хотела усмехнуться. Будто ей все нипочем. А вышел какой-то совершенно идиотский всхлип.

– Поезжай-ка ты, Лиза, домой. А лучше, нет, погоди. Я тебе водителя снаряжу… – Дубильет взял в руки телефон.

– Постойте! Какой домой? Вы же ничего не сказали! А текст надо отредактировать. Сроки горят, Аркадий Семенович.

– Ну, ты мне еще о сроках напомни, Полярникова, – притворно возмутился Дубильет.