Близкие люди

Слили их. Вот и все.

– Кто? Кто это был? Ты знаешь? – загорелась Лиза.

– Нет. Кто ж тебе скажет? Но мне это и неважно совсем.

– А что важно?

– То, что он сдох!

– Откуда ты знаешь?

– Мне твой Яр сказал… Я ведь тогда совсем обезумела. Бросилась на них. Требовала, чтобы они отомстили. Такую чушь несла… Это я сейчас понимаю, что чушь, да... А твой Яр так серьезно на меня посмотрел и сказал, что все виновные уже наказаны. Он за этим проследил лично. Ну, ты понимаешь, – снизила голос Катя.

Да, Лиза понимала.

И от этого ей сделалось жутко.

Глава 24

– Что-то не так? – спросил Яр за завтраком и сжал ее ладонь, не давая Лизе пройти.

– С чего ты взял? Все нормально.

По крайней мере, она очень… очень хотела в это верить. И не подозревать Яра в самом страшном, не копаться в его мотивах. Не прокручивать вновь и вновь в голове их недавний диалог:

– Почему же ты мне не сознался?"

"– Потому что идиотом был. Думал, ты еще не готова. А пока я ждал, когда ты дозреешь, Серый быстренько подсуетился.

И ты вроде бы такая счастливая с ним была, что я не посмел вмешаться.

– А теперь?

– А теперь между нами ничего не стоит. И я больше не позволю, чтобы что-то встало. Можешь не сомневаться. Ты – моя женщина, Лиза. Я за тебя глотку перегрызу и не моргну даже. Убью, не задумываясь, если кто-то только попытается между нами втесаться. Понимаешь?

«Убью, не задумываясь»… Он именно так и сказал.

– Ты какая-то странная, – возвращая Лизу в реальность, заметил Яр.

Сжал пальцы, будто пульс проверяя. Который, надо сказать, частил.

Неужели она его боялась? Нет… Нет, быть такого не может. Это же Ярослав. Самый родной человек во всем свете. Но если он убил Серого? Если он убил, то… что? Что это значит для неё? Для них. Для Сергея?

Был ли тот в самом деле предателем?

В голове мелькнула страшная мысль. Точнее даже мольба… Пусть так и будет, пожалуйста, господи, пусть так и будет! Ведь с тем, что она ошиблась в Сером, Лиза уже сроднилась.

И хоть рана, нанесенная его предательством, еще не затянулась до конца, но все ж подсохла и взялась плотной корочкой. Которую, если не теребить, не скрести ногтем струпья, как те, что в детстве норовил содрать с разбитых, щедро намазанных зеленкой коленок, то почти не болело. Конечно, предательство братьев по оружию и нарушение присяги нельзя было ставить в один ряд с изменой жене, но, скажем так, Лиза бы не удивилась. Теперь не удивилась бы.