Близкие люди

– Полярникова! – обрадовался шеф, очень кстати заглянув в общий кабинет.

– Линдт!

– Тьфу ты, черт! Да какая разница?

– Большая.

– Хорошо-хорошо, не кипятись. Что ты тут застряла? Я тебя жду-жду. А ты, что? Небось, слушаешь хвалебные оды? Так вы это перестаньте, – велел Аркадий Семенович подчиненным. – У нее и так самомнение будь здоров. Да, Лиза? Не надо его лишний раз пестовать.

Стас и новенькая девочка переглянулись. А Лиза усмехнулась. В какой-то мере Дубильет был прав. Ложной скромностью она не страдала.

И прекрасно отдавала отчет собственному дарованию, которое, впрочем, и ломаного бы гроша не стоило, если бы не ежедневная пахота. И фанатическая преданность профессии.

– Ладно, ребят, пойду я. А то еще достанется вам из-за меня. От грозного-то шефа. Сынок, помаши им ручкой… До свидания!

Данька сначала отрицательно мотнул головой, таким образом, видимо, демонстрируя собравшимся собственную независимость, но когда Лиза направилась к двери, заботливо приоткрытой для нее Дубильетом, все ж выглянул из-за плеча и энергично встряхнул пухлой ладошкой.

Ее маленький краш.

– Ну, чего, Лиза? Не сидится тебе спокойно?

– Мне? Да я тут, Аркадий Семенович, вообще ни при чём. Это меня мой мужик на работу гонит. Велит прославлять его имя, раз уж взяла без спросу.

– Эко ж ты ему надоела! Запилила, небось, от безделья. А у меня для тебя и дельца никакого нет. Одно осталось, но там сложно…

– Надо куда-то ехать?

– Да нет, – нахмурился Дубильет. – Расследование можно провести не выезжая.

Но дело касается самого… – Дубильет закатил глаза к потолку, из чего Лиза сделала вывод, что речь идет о президенте. И не ошиблась.

– Ну, вы мне расскажите хоть, что за дело. А там решим.

Данька заскучал сидеть у Лизы на руках и стал карабкаться на стол с настойчивостью маленького носорога. Аркадий Семенович, который нехотя все же начал свой рассказ, прервался. И улыбаясь, покачал головой:

– Вот не знал бы, что этот малец тебе не родной, ни за что бы не поверил.

Ты смотри, какой упрямый. Ну, ведь одно лицо! И когда недоволен чем-то, смотрит так же, как ты, из-подо лба.

– А он родной, Аркадий Семенович. И нет никого роднее.

– Ну, да. Ты прости. Я глупость сморозил.

За что Лиза любила шефа – так это за его готовность извиниться, если не прав. А чего терпеть не могла – его ослиное упрямство. Из-за которого они регулярно спорили. Почему только упирался? Она же все равно каждый раз получала желанное. Получит и тут.