Медведица

Так что, Тая, приду, как подсохнет, дня через два.

– Тогда, Лида, приходи ко мне, Степан завтра к вечеру должен отвезти своих охотников в Дивнореченск и вернуться домой, а я к себе уйду.

– Здесь-то лучше. – Она обвела взглядом просторную гостиную.

– Лучше, – согласилась я, – но это дом Степана.

– Ага, Степана… – Лида как-то загадочно взглянула на меня, но ничего не сказала.

Я проводила ее до двери.

– Ну, если что, звони, – кивнула она на прощание.

– Конечно.

У крыльца ее встретила Леся, которая уже наигралась первым снегом и теперь, видимо, ждала, когда он прекратится, чтобы можно было полноценно погулять по окрестностям.

Когда фигура Лиды скрылась за деревьями и стеной снегопада, я вернулась в дом и начала убирать со стола.

Степан звонил мне вчера, сказал, что у бизнесмена, который взял охотничий тур, изменились планы и ему нужно будет срочно возвращаться в город, а потому Степан не будет завозить охотников в свой речной домик, где он обычно занимался разделкой туш, отвезет их сразу в Дивнореченск, погрузит вместе с добычей на частный самолет и вернется в Усть-Манскую.

В голове мелькали обрывки разговора с Лидой. Значит, Степан строил такой хороший просторный дом для своей возлюбленной, но она предала его. Когда это было? Десять лет назад? Неужто он до сих пор не забыл ту девушку? Неужто любил так сильно, что ни одна другая женщина не залечила эту рану? Однолюб?

– Не твое это дело, Тая, почему этот человек один, – говорила я самой себе. – Был бы не один, не смогла бы ты так полагаться на его помощь.

Что ж мне теперь, радоваться чужому одиночеству? Нет, я не радовалась, но мысль, что сердце Степана болит от раны, нанесенной той женщиной, накрепко засела в голове. Не могла я понять, как можно было так подло поступить с этим мужчиной. Я, конечно, не очень хорошо его знала, но не мог он быть плохим, иначе я бы заметила червоточину. В Денисе вот давным-давно не увидела, но тогда я была слишком молода, слишком наивна, слишком хотела поверить в счастье.

Пелена с глаз спала быстро, вернее, ее безжалостно содрали, растерзав на тысячи лоскутов. Я быстро умнела, быстро училась, но окончательно все иллюзии относительно людей рассеялись в тот день в подвале, когда мне пришлось отмывать его от крови по моей вине забитого до смерти мужчины. Тогда я как бы застыла в вакууме, лишилась всех чувств, всех эмоций. Наверное, поэтому и смогла так долго протянуть. Зато с тех пор люди передо мной представали в их истинном обличье.