Медведица

Первую партию я запекла до такой темной корочки, что Денис наверняка собрал бы все матерные эпитеты.

– Хватит! – одернула я себя. – Дениса здесь нет и не будет.

Тем не менее эти, коричнево-черные, я решила оставить себе, а вот вторая партия пирожков удалась на славу. И вкусные какие!

Я провозилась с ними долго и к Степану отправилась, когда стрелка часов приблизилась к четырем. Перед выходом я даже заглянула в зеркало и провела расческой по волосам, приводя их в порядок. Из зеркала на меня смотрела красивая, но изможденная женщина.

Так плохо я не выглядела даже с Денисом. Он требовал, чтобы его жена была идеальна, потому что окружающим он показывал красивую картинку. Конечно, кроме тех дней и недель, когда он оставлял отметины на моем теле, которые приходилось тщательно скрывать.

Попытка улыбнуться своему отражению оказалась безуспешной. Кажется, я забыла, что такое улыбаться. Это все нервы! И страх! Нужно брать себя в руки и наконец-то поверить, что я выбралась.

Идти до дома Степана действительно оказалось далеко.

Наверное, если бы тропинка шла напрямую через лес, а не уходила петлей в обход, то дорога была бы короче.

К тому моменту, как я сошла на грунтовку, ведущую к его дому, я успела запыхаться, сбив дыхание. Внутри боль по-прежнему отдавалась притупленным покалыванием. Ничего, еще недели три – и перелом срастется. Было бы что-то серьезное, я бы не смогла нормально двигаться, а я почти бегаю.

Все три пса встретили меня радостным лаем. Темно-рыжая сука (которую, как я помнила, звали Лесей) завиляла хвостом, бросившись мне навстречу.

Видимо, хозяин дал им понять, что я своя.

Псы проводили меня к переднему крыльцу – в прошлый раз я попала в дом Степана с заднего – и остались наблюдать, что я буду делать дальше.

Выдохнув, я постучала. Дверь распахнулась почти сразу же. Степан поспешно натягивал на себя футболку. Голый он, что ли, все время ходит, мелькнула дурацкая мысль.

– Тая. – Мне показалось, что он искренне обрадовался моему приходу. – А я думаю, кого это моя банда так радостно встречает?

Леся, не выдержав, вскочила на крыльцо.

Степан, присев на корточки, ласково потрепал собаку. Затем свою порцию нежности получили Волк и Дикий. Степан наконец поднялся и посмотрел на меня.

– Степан, извини меня за вчерашнее, – сказала я и, покраснев, вручила ему кастрюльку, укутанную пуховым платком, который я нашла в запасах Любаши. – Вот, это тебе.

– Что это? – Он опустил удивленные глаза на кастрюлю.

– Пирожки… С капустой и еще с вареньем.