Медведица

Он не задавал лишних вопросов, не спрашивал, откуда у меня синяки и как я умудрилась сломать палец, почему морщусь от резких движений, от кого бегу. Однако взгляд его проницательных темных глаз не оставлял иллюзий: этому человеку не нужно было ни о чем меня спрашивать – Степан и так все понимал.

Пригревшись в тепле просторного салона автомобиля, я задремала. Мне снова снился черный зев погреба, руки Дениса, оставляющие на моем теле синяки, его озлобленный взгляд, шипение, ядом срывающееся с его губ.

– В какую бы дыру ты ни залезла, я тебя найду, Таисия.

– Нет! – заорала я и тут же проснулась от собственного крика.

Дернувшись, я больно приложилась головой о стекло, к которому прижималась виском во время сна.

– Ч-ч-ч… – раздался рядом успокаивающий голос.

Я повернулась и только теперь поняла, что все еще в машине, а рядом сидит Степан, который стал свидетелем моего кошмара.

– Извини, – пробормотала я. – Плохой сон.

Он кивнул и лишь бросил сухое:

– Бывает.

Вскоре мы въехали в Усть-Манскую, проскочили мост и быстро доехали до моего дома. Я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, не наведывался ли кто сюда в мое отсутствие. Вдруг он притаился и теперь сидит в доме, поджидая меня.

Когда Степан вышел из автомобиля вслед за мной, я не сдержала облегченного вздоха. Наверное, глупо было чувствовать себя в безопасности рядом с совершенно незнакомым мужчиной. Тем не менее Степан не внушал мне страха. По крайней мере сейчас.

Он открыл багажник и занес в дом пакеты с покупками.

– Завтра доставят холодильник, стиральную машину и шланги для бойлера, – сказал он.

– Стиральную машину? – удивилась я. – Но я не покупала стиральную машину…

– Я купил, – спокойно объяснил Степан. – Руками много не настираешь. Особенно с непривычки.

Я поджала губы, не желая признавать, что он прав.

– Завтра я тебе все подключу.

– Не нужно! – выпалила я.

– Сама ты этого сделать не сможешь.

– Можно… Можно нанять кого-нибудь. – Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Зачем, если я могу это сделать? – нахмурился Степан.

Я отвела глаза и сказала:

– Рабочему я могу заплатить, а тебе… Ты же откажешься?

– Конечно, откажусь, – тут же ответил Степан.

Наши взгляды снова встретились. В его глазах светились понимание и мягкость. Сердце сделало глухой удар, больно кольнув, и будто сжалось."

"– Я понимаю: ты не хочешь быть должной. – И снова это спокойствие в голосе. Никакой злобы или недовольства. Я привыкла к другому.