Медведица

Вот и сейчас сработал, испугав меня до безумия.

Что я хотела? В висках стучало. Не понимая, что нужно делать, я осмотрела кухню. Ах, да. Телефон! Я оставила его на столе."

"Я снова обернулась. Телефона не было. Где же он? Я совсем обезумела от страха. Я же разговаривала со Степаном из гостиной, а значит, и телефон оставила там.

Бросив взгляд на пол, я подумала, что надо бы снять обувь. Какая обувь, когда кто-то убил Атоса и Раду! Отрезал им головы! И положил одну напротив другой!

Перед глазами все кружилось.

Мне казалось, что следы от моих сапог слишком большие. Их слишком много. Перейдя в гостиную, я осмотрелась.

Что я хотела? В глазах мельтешили красные мушки. Что я хотела?! Ах, да. Телефон! Нужно позвонить Степану.

Телефона нигде не было! Господи, да куда же я его дела? Может, забыла наверху?! Нет, я точно помню, что говорила со Степаном, когда уже спустилась и начала готовить завтрак. Я еще подумала: где там мои сорванцы. Я выглянула в окно, но не увидела ни Атоса, ни Раду.

Озираясь по сторонам, я не понимала, почему собаки все молчат.

Они же всегда чувствуют, когда мы со Степаном пробуждаемся. Почему собаки молчат? Испугались дождя.

Я, кажется, что-то хотела… Ах, да. Позвонить Степану. Нужно позвонить Степану, чтобы рассказать ему… На лбу выступила испарина. Что я хотела рассказать Степану?

Сознание накинулось на меня вспышкой, нарисовавшей перед глазами картину растерзанных Атоса и Рады. Я наконец-то пришла в себя, чувствуя, как отступает тошнота и серый морок безумия.

Я посмотрела в сторону подсобного помещения, где Степан хранил оружие. Мне нужен револьвер. Револьвер! Сначала револьвер, а потом я найду телефон и позвоню Авдеичу – он ближе и приедет быстрее. После него – Степану. Я больше не буду бояться. Я в безопасности. В этот дом не проникнет никто, если только не надумает взорвать меня в нем.

Несколько поспешных шагов до спасительной комнаты с оружием…

– Какая же ты тугодумка, Таисия, – донесся до меня смех из полумрака коридора.

Удар.

Яркая искра боли. Темнота.

– 56–Ливень, начавшийся ночью, сопровождал нас и утром, и почти всю дорогу до Томска. Потоки воды обрушивались на лобовое стекло автомобиля, закрывая обозрение. Дворники едва справлялись, а потому вперед мы продвигались медленно. Немногословный охотник, питерский бизнесмен, нервничал, хоть я и уверил его, что в Томске мы окажемся вовремя и ему не придется переносить рейс.

Со вчерашнего вечера меня жгло необъяснимое чувство тревоги.