Медовый месяц с чужой женой

Макс

Так все эти слезы, наивность и хлопанье влажными ресничками — фарс? Обманка, чтобы замылить мне глаза и выкрасть договор?

Вот же сука!

А я еще чувствовал вину, корил себя, издевался над своим телом, чтобы остыть. Хотел извиниться, прийти с повинной…

— И что дальше, По-ля? — я щелкнул ключом, проверил дверь, чтобы никто не ворвался к нам, и бросил связку в карман. Она звякнула о коробочку с сережками. Заскрипев зубами, я сдавил ее так, что пластиковая защита хрустнула под пальцами.

Пелагея вздрогнула и натянулась.

Короткое темное платье служанки и белоснежный передник походил на наряд потаскушки, а не наивной девочки. Я скривился от мерзости, что катилась по венам и приказал:

— Станцуй мне, же-на.

Она открыла рот, прохрипела что-то, мотнула головой и, побелев, как мел, упала на колени и принялась остервенело рвать договор на мелкие части.

— Чего и стоило доказать, — я развел руками и, обойдя застывшую девушку, спокойно сел в кресло. Закинул ноги на стол и прищурился. — Думаешь, я тебя выпущу? Вот куда ты теперь денешься? Из окна выпрыгнешь или съешь паспорт, чтобы не быть моей женой? Кстати, ты проверила — это была копия или оригинал договора? — я показал на закрытый сейф и нагло улыбнулся.

Она испуганно посмотрела на отрывки, нахмурилась и покачала головой."

"— Подписи цветные, печати, — серьёзно проговорила Поля. — Это подлинник. Дорвала последние куски покрупнее и победно улыбнулась: — Я вырвала тебе зубы, монстр. Вите ты ничего не сделаешь. Всё, больше я ему ничего не должна. — Она вздохнула и медленно поднялась: — Но должна тебе.

 — Медленно приблизилась и встала, опустив голову, как провинившаяся ученица: — Можешь бить, издеваться, унижать, обзывать… Что за страшное наказание ты придумал? Кроме жизни мне терять нечего. Думаешь, сожалею о своём поступке? Теперь хоть буду чувствовать, что заслужила твою месть. — Подняла голову и полоснула взглядом загнанной в ловушку волчицы: — Витя сказал, что ты и не подумаешь отдавать этот договор, и я поверила. Ведь на кону несколько миллиардов. Что бы ты ни говорил, ты тоже обожаешь деньги, как последняя шлюха. И не захочешь отпустить то, что уже в твоих руках.

Выговорившись, она зажмурилась и затаила дыхание.

— Месть за бумажки? — я фыркнул. — Ты правда так думаешь? — вытянул перед собой руку и, растопырив пальцы, коснулся её руки. — Не сожалеет она… Кхм… — Она вздрогнула, а я посмотрел ей в распахнутые глаза и добил: — Не жалеешь, что потеряла самое дорогое вот так, со мной? Нелепо и унизительно.