Медовый месяц с чужой женой

 — горечь и обида вновь вылезли, и у меня вырвалось ядовитое: — Выбираешь, наручники или плеть?

— Я же попросил молчать, вредная супруга, — Макс цокнул языком и, как кот, потянулся на постели: — Наручники? — задумчиво и серьёзно переспросил он, так и не глянув на меня. Царапал взглядом потолок, а потом и вовсе прикрыл глаза. — Слишком просто. Плеть? — мужчина замолк, и по моему загривку пополз лёд ужаса. Я же сама предложила! А вдруг он действительно захочет меня избить? Или убить? Порезать на куски? Я судорожно сглотнула, а Макс, к моему облегчению, продолжил: — Нет, не пойдёт, я больше люблю честную драку… Кулачные бои, например.

Или бокс — еще круче.

Я снова напряглась, гадая, можно ли считать «честной дракой», если придется отбиваться от Макса? Да он меня одной пощечиной в стенку вобьёт!

Честенер вдруг задумчиво протянул:

— Нет, нужно что-то более… изящное. Точнее, изощренное. Молчи и не шевелись, По-ля, не мешай мне думать, как тебя наказать.

Глава 28. Поля

Утром я встрепенулась и с ужасом огляделась.

Я заснула? А монстр? Где он?

В спальне я была одна. Постель оказалась смята, будто тут кувыркалось стадо баранов. Вспомнив вчерашнюю дикую борьбу, я прикусила уголок рта, чтобы не застонать от стыда. Судорожно притянула к шее покрывало и, скрывая свою наготу, задумалась. Макс так и не придумал, как меня измучить? Уснул тоже? Я так вымоталась вчера на эмоциональных… русских горках! Так выдохлась, что даже не заметила, как отключилась. Может, и монстр устал?

— Доброе утро, же-на, — Макс стоял в проходе в ванную и подпирал плечом косяк.

По лицу, как всегда, плавала кварная холодная улыбка, прищур серых глаз следил за каждым моим движением. Мужчина был раздет, а его широкие бедра прикрывало полотенце, представляя моему взору и татушку на левом плече и груди в виде змея или спящего дракона, и кубики, что играли от каждого вдоха и выдоха мужчины, и дорожку из волос, что пряталась под белой тканью. — Стелла придет к обеду, так что тебе придется поиграть в домохозяйку, По-ля. Я есть хочу. Жена ты мне или нет? Накормишь мужика? А потом мы поедем в одно место, — он вальяжно отошел к гардеробной и распахнул дверь. Скинул бесстыдно полотенце и, сверкнув голым упругим задом, скрылся в тени шкафа.

Заговорил изнутри:

— Ах, как жаль, что все твои шмотки вчера сгорели… вместе с машиной, — он говорил чуть громче и уверенно перемещался от ящика к ящику. Надел боксеры, затем брюки, а когда накинул белоснежную рубашку на плечи, вышел в комнату. — Не понял.