Медовый месяц с чужой женой

Жду не дождусь, когда родишь, — он развернулся и, направляясь обратно к креслу, бросил: — Стой, где стоишь! Через пару минут нам придётся уехать. 19e5a68

— Куда? — с замиранием сердце уточнила я. — И я вам зачем?

Неужели моя хитрость сработала, и он побежит к старейшинам за помощью?

— Увидишь, — только и хмыкнул Владимир, расстегивая на ходу брюки.

Я только догадалась, что он хочет сделать, и шагнула было, чтобы хоть попытаться остановить, как мои плечи словно железными тисками сжали. Один из тех, кто таранил блондинку, сейчас стоял за моей спиной и удерживал на месте.

— А после босса буду я, красотка. Или вместе!

Он кивнул, указывая взглядом. Вот знала, что не стоит смотреть, но крик девушки пробрал до костей, и я не смогла не вскинуть голову. Дорогов, не отрывая от меня горящего похотью взгляда беспощадно вбивался в лоно привязанной жертвы. Та уже не кричала и лишь всхлипывала, когда Владимир зарычал и, кончив, быстро надел брюки.

Дорогов цапнул меня за запястье и потащил из зала похоти и гнили. Остановившись на пороге, он слегка повернул голову и бросил светловолосой девушке, что все еще нежилась на столе, будто была рада тройному соитию:

— К старейшинам не принято приходить без подарка. Карина, одевайся! Чтобы через пять минут была в машине.

Глава 67.

Я притаился внутри здания.

Тэкео с несколькими воинами пошел встречать гостей, а мне было велено остаться здесь и не выдавать своего присутствия, пока не позволят. Раз Витек решил обмануть, сайко-комон сам хотел проверить его на крепость слова. Я не возражал.

У меня нет на руках нужных документов, нет козырей, потому я фальшивил до упора. До последнего вздоха.

Когда началась перестрелка, я ринулся к стене, чтобы слиться с темными обоями, но двое воинов, что остались меня охранять, преградили путь острыми мачете и заворчали на японском.

— Да-да, не шевелюсь, — я приподнял ладони, как знак «спокойствия» и прислушался.

Говорили двое. На английском. Очень эмоционально, но много слов сливались с возней и выстрелами, потому я не мог разобрать смысла сказанного. Второй голос был до мерзости знаком. Спину неожиданно прострелило, виски сдавило, а горло перехватило, будто там сжалась мерзкая рука врага.