Медовый месяц с чужой женой

Поэтому я стянула остатки рубашки и, развязав пояс, освободила Макса от одежды… сразу полностью. То-то ткань так топорщилась! Я хрипло проговорила:

— Не шевелись.

Обошла его, трогая кожу, рассматривая каждый кусочек его прекрасного совершенного тела. Провела кончиками пальцев по татуировке, что будто маленький змей, скручивалась на плече:

— Красиво…

И тут же опустила ладонь ниже, погладила упругий живот, ощущая подрагивающие мышцы пресса, и ещё чуть ниже… Макс попытался меня обнять, но я отпрянула:

— Не двигайся! Это моё желание! Раз не захотел раздеваться сам, теперь стой и терпи.

Опустилась перед ним на колени, провела кончиками пальцев по налитому члену. В тот день, в казино, мне казалось, я умру, если он прикоснётся ко мне. От стыда и ненависти, от омерзения и ужаса. Мне было интересно, что я почувствую сейчас, когда жажду его ласки. Посмотрела на него снизу вверх и ещё раз предупредила:

— Замри.

Облизнулась и осторожно обхватила ладонями, отчего Честенер застонал. Провела по нежной бархатистой коже, как в первый раз, но теперь я не испытывала омерзения, лишь интерес.

— Странно. Почему я касаюсь тебя, а приятно мне?

Побежала кончиками пальцев по стволу и слегка сжала головку. Сверху послышался рык, а затем сдавленное шипение. Лукаво улыбнувшись, я подалась вперёд и лизнула нежную кожу. Потом ещё раз и ещё, как мороженое…

Макс сильно задрожал, а потом процедил сквозь зубы:

— Ты меня решила убить лаской? — и, запустив пальцы в мои волосы, легонько потянул к себе.

Он не настаивал, лишь приглашал… да практически молил, и я не смогла не пойти навстречу, приоткрыла рот и нежно обхватила его головку губами. Услышав порывистый стон Макса, едва сама не задохнулась от волны болезненно-горячего желания, что прокатилось по моему телу и запульсировало между ног.

Я медленно облизала головку члена, тихонько насаживаясь на него, скользя по стволу.

— Съесть меня собралась, мышка? — выдохнул тяжело. — Пелагея, тормозни… — он вдруг отстранился и потянул меня за плечи. — К черту твои желания, я зверею, будто дикий, голодный кот.

Как я оказалась на кровати, не помню.