Медицина Древнего

Но стоило мне вызвать князя на дуэль, как телефон взорвался звонком в тот же вечер.

— Ты что творишь⁈ — голос Бестужева в трубке звучал так, будто он не говорил, а рубил слова топором.

— Ничего особенного, — я пожал плечами, хоть собеседник и не мог этого видеть. — Просто ставлю на место определённого человека, который решил, что может безнаказанно мешать моим планам.

— Зачем ты вызвал его на дуэль? — В голосе Петра Алексеевича прорезались стальные нотки.

— С этой самой целью — чтобы перестал мешать.

— Он отличный маг, Кирилл.

"— Так он выбрал бой на мечах, — парировал я.

— Ты не понимаешь! — Бестужев почти рычал. — Он и фехтовальщик отменный. А тебе артефакты использовать на дуэли нельзя. Ты проиграешь!

— Вообще-то, я тоже немного занимался фехтованием, — спокойно ответил я, вспоминая, сколько веков провёл с мечом в руке.

Повисла пауза. Я слышал, как Бестужев тяжело дышит в трубку.

— Хорошо, — наконец процедил он. — Я прибуду на вашу дуэль.

И связь оборвалась. До сих пор не понимаю, о ком на самом деле переживал князь обо мне или о Буревестове. Хотя плевать — главное, что пока не поднимал тему с наследством деда и не давил им на меня. Плохо то, что моя сделка по покупке щита застопарилась.

Я со вздохом посмотрел на часы — пятничный вечер медленно опускался на академию, и студенты постепенно стекались в общежитие, предвкушая выходные.

Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

— Наконец-то появился, — я улыбнулся, откладывая телефон. — Ну что, тебя можно поздравить? Ты наконец-то стал мужчиной?

Тихон бросился ко мне, схватил с неожиданной силой за плечи и затряс:

— Кирилл! Кирилл, спаси меня!

Я мгновенно напрягся, готовый отразить атаку, но тут же расслабился, видя в его глазах не агрессию, а отчаяние.

— Что произошло? — спросил я, аккуратно освобождаясь от его хватки.

— Я… я… — он схватился за голову, взъерошивая и без того растрёпанные волосы. — Я не могу больше! Все ночи напролёт слушать, какой плохой ты, какие плохие мужики, что они все козлы, что она самая несчастная, что ей разбили сердце! — выпалил он на одном дыхании.