Меч за 500 золотых

И пока они ругались, я решил воспользоваться шансом и вылил одну из бутылей с сывороткой правды в чашку, которой непременно должна воспользоваться Изабелла. Немного подумав, решил перестраховаться и долил во вторую, на всякий случай. Третью взял в руки и с невозмутимым видом сел, делая вид, что пью чай.

Вдруг внизу громыхнуло так, что я от неожиданности пролил содержимое чашки на себя и, поставив её на стол, поднялся и выбежал в коридор. Не только меня произошедшее смутило, и из других комнат высунулись с целью разузнать, в чем причина.

— Да ничего-ничего, — раздался с потолка голос Нафани, — барыня Марена буянит, но барыня Забава её уже успокоила.

Чучело, что должны ночью сжечь, разбуянилось? Хотя, если бы меня сжечь собирались, я бы ещё не так греметь начал. Глядя, как другие расходятся, тоже вернулся к себе. Изабелла и Себастиан сидели за столом и пили чай, я последовал их примеру, стараясь не пялиться на них в поисках реакции на сыворотку правды.

— А вкусный у них тут чай, — я улыбнулся и сделал большой глоток.

Горло запылало, будто я пил огненную и ледяную воду одновременно. Желая перебить неприятное ощущение, я выхватил у Себа его чашку, но ощущение только усилилось. Ноги подкосились, и я упал на пол, держась одной рукой за горло, второй пытаясь достать из инвентаря лечебное зелье. Белла не спеша поднялась со своего места, прошла ко мне и носком сапожка откинула мою кисть подальше от кармана.

— Тебе еще сто лет качаться, прежде чем ты сумеешь опоить меня сывороткой правды.

Я прохрипел что-то невнятное в ответ, чувствуя, как боль постепенно уходит, но перед глазами начало плыть, а голова закружилась.

— И зачем тебе это понадобилось? — начала свой допрос Белла.

— Знать… тайну… поместь… я…

Язык сам ворочался, а рот открывался, хоть я и пытался молчать.

— Забагованное оно, как и город перед ним — ничего интересного, — девушка пожала плечами и вдруг пнула меня в бок: — Что еще?!

— Знать… навык… знать… зачем… мы… бе…

Чёрт! Я ещё и буквы перестал нормально выговаривать! А Себастиан смеётся, зараза лохматая.

— Многие знания — многие печали, — философски заметила Белла. — Кто такая Мара?

— Не… аю…

— Не знаешь, но в толпе заметил и навстречу бросился?!

Она что — ревнует?

— Да. Не… аю… сился… узна…

— Вот же кобелина, — и снова пинок в бок, болезненный, между прочим! — Зачем тебе Мара?!

— Хочу…

Дальше шло непереводимое бульканье и новые пинки и удары.