Мечников. Том 3. Живое проклятье

Такое происходит редко, но всё же совсем исключать такую вероятность нельзя, — объяснил я.

Речь шла о раневом ботулизме. Если в рану попадут споры клостридий, которые ещё и смогут приспособиться к развитию в новых условиях, то у человека появится такая же симптоматика, но намного позже, в сравнении с пищевой формой заболевания.

— А чем раны обрабатывать? — поинтересовался пациент, надевая штаны.

— Спиртом, чем же ещё? — пожал плечами я.

— А… Нет, спиртом жалко! Я его внутрь привык принимать! — рассмеялся мужчина.

— Нет уж, пить в госпитале запрещено! — воскликнул Кораблёв. — Десять минут полежите и ступайте в туалет. А вы, Алексей Александрович, пройдёмте со мной в кабинет, — он удивлённо взглянул мне в глаза. — А чего вы, собственно, пришли сюда в свой выходной? Решили своего пациента проведать?

— Нет, Иван Сергеевич, у меня к вам есть разговор, — произнёс я.

Кораблёв тяжело вздохнул.

— Так и знал… — прошептал он. — И как же так получилось, что я стал постоянно вестись у вас на поводу?

— Не знаю, наверное, всё дело в том, что мои предложения всегда приносят пользу? — усмехнулся я.

Иван Сергеевич бросил взгляд на своего брата, который лежал в другом конце зала, и тихо произнёс:

— И ведь не поспоришь с вами теперь.

Мы вошли в кабинет, который служил в госпитале чем-то вроде ординаторской.

— Ну-с, рассказывайте, — произнёс Кораблёв, присаживаясь в своё кресло.

— Начну с вопроса, Иван Сергеевич. У вас бывало такое, что во время дежурства пациентов становится так много, что вы попросту не успеваете всех осмотреть?"

"— Разумеется, бывало, — кивнул он. — В таком случае я обычно осматриваю их в порядке срочности.

— Скажите честно, в таких очередях у вас ещё никто не умирал? — прямо спросил я.

— Как же? — поник Кораблёв. — Всякое бывало. И умирали, и ухудшение случалось. А к чему вы клоните, Алексей Александрович?

— Давайте объясню на примере, — перешёл к делу я.

— И что вы предлагаете? Сделать из Макара лекаря? — усмехнулся Кораблёв.

— Нет. Ввести младший и средний лекарский персонал, — заявил я.

— Какой-какой персонал? — не понял Кораблёв.