Мечтаю о третьем размере (СИ)

что там ещё может быть?

А кот? А одежда? А документы, мебель? Я же до конца жизни с хозяйкой не рассчитаюсь за причинённый ущерб."

"Я содрогаюсь от рыданий, стараясь не смотреть на Марка, которой с бешенной скоростью гонит машину через узкие переулки к моему дому.

Когда машина останавливается, все мои надежды, что ничего серьезного не произойдет, резко рушатся. Во дворе столпилась куча народа, а перед окнами стоит красная пожарная машина, из которой медленно выезжает лестница, подымаясь на уровень окон моей квартиры, из которых валит дым.

От страха и неверия, что это все происходит именно со мной, я не могу произнести ни слова, не то что самостоятельно выбраться из машины.

— Посиди здесь пока что, — вздыхает Марк, улавливая мое состояние и я действительно благодарна ему за это, потому что, если я покажусь на глаза этой разъяренной толпе, они меня съедят живьем, либо отправят на костер.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь совладать со слезами и истерикой, смотрю в спину мужчине, который подходит к пожарникам и о чем-то говорит с ними, подымаю голову вверх, чтобы еще раз убедиться, что это вовсе не сон и замечаю рыжий лохматый мяукающий комочек на перилах балкона.

Осирис! Жив! Слава богу!

Вытираю мокрые щеки рукавом кофты и вылетаю из машины. Бегу к пожарникам, чтобы попросить в первую очередь снять кота с балкона — он ведь такой пугливый и впечатлительный у меня.

— О, а вот и она! Явилась! — слышу где-то сбоку голос тети Светы, соседки справа.

Дальше не слушаю, просто абстрагируюсь от всех этих криков и обвинений, летящих в мою сторону, словно я специально бросила горящую спичку посреди квартиры, закрыла дверь на замок и ушла на работу.

— Милана, я же просил оставаться в машине, — замечает меня Марк.

— Там мой кот, — говорю сквозь слезы, указывая на балкон.

— Сейчас спасем вашего кота, не переживайте, — подбабривает меня пожарный и спешит к своему напарнику, который возится со шлангом.

Я стою, обхватив себя руками, время от времени утирая рукавом слезы, из-за которых весь мир теперь виден расплывчато, прямо как в очках Юлькиной бабки, плач плавно переходит в громкую и некрасивую икоту, а в голове такой бардак, что единственное чего сейчас хочется — завалиться на кровать и уснуть. А, проснувшись, убедиться, что это все лишь страшный сон.