Меченный смертью. Том 5

Это и являлось моей главной целью.

— Но что же это за щит был такой? — Генерал-губернатор проницательно посмотрел на меня. — Ведь снайпер стрелял пулями с этериумом. Всем известно, что от них магией не защитишься.

— Уверен, что вы, князь, слышали про графа Воронова Андрея Михайловича и прекрасно знаете, чем он знаменит? — я обвел равнодушным взглядом собравшихся в гостиной и после этого вопросительно посмотрел на генерал-губернатора.

— Кто же про него не слышал, Александр Андреевич? Это же наш знаменитый соотечественник, искусно владеющий аспектом эфира.

— Тогда вы, наверняка, слышали, у кого он обучался.

— Мастер Юфэй, насколько я помню? — наморщив лоб, ответил генерал-губернатор. — Великий китайский маг. Он вроде бы умер лет пять тому назад или что-то около того. — Князь Зубов сделал неопределенный жест рукой, как бы выражая свою не слишком большую осведомленность в этом вопросе.

— Да, действительно. Великий мастер покинул наш мир. Но оставил после себя несколько трактатов, касающихся магии эфира.

Конечно, это была всего лишь красивая легенда. На самом деле азам аспекта эфира, как и способам взаимодействия с пентаграммой пяти аспектов, я обучился Забытом приюте ордена Черной розы. Однако, справедливости ради стоит сказать, что я действительно обучался ему в основном по трактату Юфэя.

— То есть, вы хотите сказать, князь, что этот аспект как-то помог вам в защите доктора Боткина? — В голосе генерал-губернатора снова зазвучало любопытство.

— Я какое-то время экспериментировал с эфиром и мне удалось научиться объединять его с аспектом воздуха. Эта очень сложная магическая формула, скажем так, мое ноу-хау, и помогла отразить удар пули из этериума. А если быть точным, то даже не одной, а двух пуль.

— Двух⁈ — удивленно переспросил генерал-губернатор, уставившись на меня цепким взглядом.

Я выдержал долгую паузу и задумчиво поглядел перед собой, словно еще раз воскрешая в памяти события того рокового дня, а затем бросил быстрый взгляд на князя Зубова.

— Стрелков было двое, князь. Об этом не сообщали в новостях и не судачили в гостиных. Этот факт сознательно умалчивается французскими властями. В противном случае им пришлось бы расписаться в своей полнейшей несостоятельности.