Мажор по соседству. Сердце на куски

Зубами впивается в моё плечо. Рычит. Выгибается в моих руках. А спустя несколько секунд жаркой, всепоглощающей агонии расслабляется и откидывается на спину, слепо шаря затуманенными глазами по потолку.

— Всё, — бормочет едва слышно.

— Нет, малышка, мы только начали, — смеюсь я и снова набрасываюсь на ее рот, попутно стаскивая с себя футболку и отыскивая в кармане домашних шорт защиту.

Горю! Предвкушаю! Руки трясутся как у забулдыги, но я счастлив как подросток, впервые дорвавшийся до плотских утех. Потому что да, все сейчас было для меня как в первый раз, ибо я никогда (никогда, слышите?) не испытывал подобного даже близко.

Слишком все ярко. Просто слишком. Всё!!!

И только я уже собираюсь сорвать с себя и с нее последние тряпки, как за нашими спинами неожиданно раздается звук отпираемой двери, а потом и гулкие шаги по коридору.

Ляля тоненько пищит и вцепляется в меня. В шоке оба замираем. А потом я в ужасе слышу голос собственного отца за спиной:

— Оу...Егор, прости...не знал, что ты дома.

Вашу ж маму!

— Пусти, — скрипит подо мной девчонка, но я только жестко обрубаю.

— В мою комнату иди.

— Пусти, сказала! — глаза неожиданно распахиваются в ужасе и наливаются слезами.

— Живо, Ляля. Это всего лишь мой отец. Я сейчас его спроважу, и мы продолжим.

— Пусти иначе я так заору, что ты навсегда распрощаешься со слухом! — шипит угрожающе и я вижу, что по ее щеке ползет слеза.

Недоуменно стираю каплю, растирая влагу между пальцев, а потом получаю ощутимый тычок в грудь.

Всего пара секунд полнейшего ступора, а затем я слышу оглушающий хлопок входной двери.

Психанула все-таки..."

"Ладно, сейчас разберусь с отцом, а потом рвану за ней, а там уж нам никто не помешает.

Встаю с дивана, натягиваю на себя футболку и тру лицо ладонями. Несколько мгновений дышу тяжело, пытаясь собрать мысли в кучу и словить хоть какой-то адекват.

— Егор! — нетерпеливо зовёт отец с кухни.

Иду на его ор, а затем замираю в проеме, складывая руки на груди и сердито взирая на собственного родителя.

— Чего хмурый такой? — щерится и недовольно поджимает губы.

— Ты какого художника приперся?

— Ну...

— Это моя квартира. Не твоя.