Меч ислама

Если я убью его в честном поединке, кто сможет обвинить меня?

— Возможно. Но вдруг он убьет тебя?

— Тогда ему придется биться с тобой, Джанеттино, а после тебя найдется еще дюжина других.

Джанеттино пожал могучими плечами.

— Герои! — проворчал он.

— Но в любом случае в этом не будет нужды, — сказал Филиппино. — Поскольку мы не можем его повесить из-за уважения, которое питает к нему сам император, остается только один выход. Пусть он сдохнет в цепях.

— Но как долго он будет в плену? Когда-нибудь ведь наступит освобождение.

— Ты упускаешь из виду одну вещь. Он остается заложником, гарантом возвращения этого Якуба-бен-Изара. А что, если Якуб вообще не вернется? Это ведь очень просто. — Он рассмеялся. — Я пошлю господина Якуба на галеры и пусть расплачивается за это Просперо. Не думаю, что мы снова услышим о нем.

Джанеттино надул губы.

— Мы должны считаться с господином Андреа.

— Синьор Андреа тут ни при чем. Мы сослужим ему добрую службу, если будем хранить молчание. Итак, забудь об этом письме.

"Глава XX. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

В течение зимних месяцев Андреа Дориа беспрестанно занимался оснащением флота, которому предстояло отправиться в поход против дерзких мусульманских пиратов, как только распустятся почки в садах Фассуоло. Наконец с приходом весны адмирал почувствовал, что ему не терпится выйти в море. Новым толчком стало письмо императора, в котором тот раздраженно требовал принять скорейшие и жесточайшие меры против корсаров. Получив письмо, Андреа Дориа испугался, что Карл V начал понимать, чем в действительности была прошлогодняя экспедиция.

Вы знаете историю спасения этой знатной дамы, когда ее везли верхом на лошади, в одной лишь ночной сорочке, с единственным сопровождающим, которого она в конце концов и убила, вероятно, за то, что он слишком осмелел при виде едва прикрытой неземной красоты.

В результате подобных морских набегов Андреа Дориа лишился неаполитанской эскадры, отозванной обратно в Неаполь по приказу вице-короля для защиты от исламских грабителей.

Эта эскадра все еще имела в своем составе шесть галер, которые были личной собственностью Просперо. На них предъявлял права Рейнальдо Адорно как законный наследник Просперо.