Мазутка. Портфолио умершей банды

Никак не могу привыкнуть! Короче, можно пробить телефончик, с которого звонили из Испании вашему лоху. Только вот что, Вован, тут разговор есть серьезный… Пойдем поговорим на улице? – Гусь достал сигарету из пачки и предложил Володьке.

– Вообще-то я не курю…

– Пойдем, рядом постоишь.

Они вышли из ресторанчика. Гарик остался сидеть за столом с Сиротой.

– Ну что, братан, – обратился к нему парень, – как там, в Москве? Стреляют много пацанов?

Гарик не хотел рассказывать о последних событиях. Решил ограничиться рассказом о похоронах Федула.

– Ты про Федула слышал?

– Конечно! Законник, кто его не знает?

– Хоронили мы его недавно.

– Да ты что? Расскажи!

И Гарик стал рассказывать подробности похорон Федула. Сирота внимательно слушал. Вскоре в дверях появились Володька с Гусем.

– Значит, так, считай, что мы обо всем с тобой договорились, – сказал Володька. – Мы сейчас с Гариком в гостиницу вернемся, а утром встретимся.

– Вы вот еще что сделайте, – посоветовал Гусь, – купите себе местные мобильники.

Вскоре ребята покинули ресторанчик.

Придя в гостиницу, Володька открыл холодильник, достал оттуда бутылку минеральной воды и банку пива.

– Гарик, ты минералки или пивка выпьешь? – спросил он.

– Лучше пивка. Пища какая-то странная, соленая…

– Японская кухня. – Володька улыбнулся. Он налил в стакан пива и, расположившись в кресле, начал разговор.

– Здесь такая тема образовалась… У тебя какие планы? Ты в бригаде оставаться собираешься?

– А что? – удивленно поднял голову Гарик.

– А у нас ситуация такая с тобой – как говорится, рано или поздно то, что я тебя прикрыл, обязательно откроется, и мы с тобой тогда оба покойники. Я тебе точно говорю – ни Антон, ни Илья нам этого не простят.

– А Женька?

– А что Женька? Он же «шестерка». Ему что скажут, то он и сделает. Скажут замочить нас с тобой – замочит и глазом не моргнет! Короче, братишка, ты мне честно скажи: ты принимаешь мое предложение или нет? Если нет, то можешь уезжать куда хочешь.

– А что за предложение? – поинтересовался Гарик.

– Гусь предлагает такой вариант. Мы тут Киру потрясем, а деньги на четверых разделим, по-братски.

– Как это? – не понял Гарик. – Мы же смертный приговор себе подписываем! Кира ведь человек Ильи и Антона! И нам они этого не простят.

– А нам и так никто ничего не простит.