Мажорный поцелуй

Пробираясь дворами, арками и улочками, на которых даже не было фонарей, при каждом малейшем шуме они останавливались и прислушивались. Время от времени откуда-то издалека доносились звуки полицейской сирены. Наконец, добравшись до подъезда, Дикий посадил на лавочку Маркела и присел рядом.

— Уф. Ну ты и тяжелый.

— Мальчики, не расслабляйтесь. Давайте, заходите, заходите. Не дай бог, кто-нибудь увидит. У меня в доме есть парочка сумасшедших соседей, бывших гэбэшников. Они чуть что — сразу полицию вызывают.

Маша открыла дверь и пропустила парней вперед.

Зайдя в квартиру, она сбросила туфли, включила в зале свет, достала из шкафа старый плед и бросила на диван.

— Маркел, проходи, ложись сюда, только осторожно.

Дикий помог другу лечь и накрыл его пледом, после чего устало плюхнулся в кресло и обвел взглядом обстановку.

— Уютная квартирка. Мне нравится. Твоя?

— Нет, ты что? Откуда? Снимаю. Точнее, родители помогают снимать.

— Что-то Рыжий не звонит. Может, случилось что? — спросил Маркел, укрывшись пледом и все еще трясясь от озноба.

— Еще немного подождем. Маша, приготовь, пожалуйста, чай.

— Конечно, конечно. Может, вы перекусить хотите? Я что-нибудь по-быстрому сделаю.

— Нет, спасибо. Но воды бы попил. И побольше.

— А я — не против немного подкрепиться. С утра ничего толком не ел, — оживился Дикий.

Маша исчезла на кухне. Оттуда послышались звуки гремящей посуды и приятное шкворчание сковороды. Дикий протянул руку и взял с полки стоявшего рядом стеллажа первую попавшуюся книгу. Ею оказались «Приключения Чиполлино».

Дикий вспомнил, как отец в детстве читал ее ему перед сном. Тогда он еще был никаким не Диким, а Дениской и чуть ли не со слезами на глазах слушал о том, как подлый синьор Помидор выгнал из домика кума Тыкву, как посадил в тюрьму отца Чиполлино. Дикий пробежал глазами несколько страниц и вдруг понял, что написанное в книге напоминает происходящее в настоящей жизни. Все те же сволочные чиновники, бесчеловечная и продажная полиция, бездушные богачи. Все те же беззащитные простые люди, вынужденные от рождения до смерти сводить концы с концами. Дикий потому и пошел в рэкет, что всем своим нутром протестовал против подобной жизни. Он ни за что не хотел, как отец и мать, вставать каждый день в шесть утра и работать за копейки.

— Так, мальчики, омлет готов, — раздался из кухни голос Маши. Она вошла в зал, придвинула к Маркелу табуретку и поставила на нее тарелку.

— Я же сказал, что не хочу есть, меня мутит."

"— Такое после наркоза бывает.