Мажорный поцелуй

Обещал, что будет добиваться повышения зарплаты и пенсий.

— Мама, не говори глупостей.

— А что я не так сказала? Вон, по телевизору много раз показывали, как он помогает сиротам, церковь в нашем районе построил. Такая красивая, с куполами позолоченными. А ведь мог и пропить эти деньги в кабаках, как многие делают. Не может у такого уважаемого человека сын быть негодяем.

— Как же, по телевизору показали — ты и поверила.

— Но ведь ты и сама видела. Он навестил тебя, хоть ты для него — никто, простой человек. И с врачами переговорил, поинтересовался твоим самочувствием, и денег дал на лечение.

— Ничего не небылицы. И никакой он не бандит, — возмущенно ответила Яна.

— А ты мне лучше скажи, что он для тебя сделал? Помог тебе чем-нибудь твой Маркел? То-то же. Не сделал и не сделает. Зачем ты ему такая нужна? Походит сюда, посмотрит, подумает и найдет себе другую девчонку. А насчет того, что не бандит он, — не заговаривай мне зубы. В нашем районе о нем только и говорят, чем он промышляет на рынке.

— Это тот, который крадеными телефонами торгует, жалуется?

— Так, Яна, прекратим этот спор, — повысила голос Анна Андреевна. — Ни мне, ни тебе нельзя сейчас волноваться. У меня и без того все время повышенное давление. Давай. Доведи бедную мать, чтобы я тут и легла трупом. И даже за гробом пойти некому будет, — голос матери сорвался, из глаз потекли слезы.

Яна прекрасно знала этот прием — ссылаться на свое здоровье, когда аргументов в споре не хватало. Шантажировать дочь своим здоровьем — что может быть проще? Намного сложнее понять ребенка, чем упрекнуть того в неблагодарности и безразличии.

— Ладно, доченька. Выздоравливай. Пойду немного подремлю. Мне же сегодня в ночную смену выходить. Завтра утром зайду после работы. Что-нибудь принести вкусненькое?

— Нет, спасибо. Мне этого пакета на целую неделю хватит.

— Хорошо, принесу. Ну, пока.

Женщина нагнулась и поцеловала Яну в лоб. После того, как мама вышла, девушка, не в силах больше сдерживать эмоции, расплакалась. Яне было больно и обидно, что даже сейчас, когда она оказалась прикованной к кровати, мать продолжала относиться к ней по-прежнему.