Жена моего брата

И я поднимаю взгляд выше, облизав им ключицы и увитые мокрыми плетями длинных волос плечи.

Не желаю ничего иного! Только ею и стоит дышать, жить. Все остальное дешевый компромисс.

Чистая… Такая свежая… Юная…

Мы встречаемся полыхающими взглядами. От разного полыхающими и, тем не менее… Горячая как самая настоящая ведьма в своем растерянном возмущении!

Моя девочка!

Меня так прёт, что я схавал бы сейчас даже пощечину от нее и залюбил бы до потери сознания!

Зажмуриваюсь от неожиданной волны острого возбуждения. В нос бьет запах её тонкого парфюма.

Облизываю пересохшие губы. Я в секунде от очередного беспредела! Врезаться языком в этот юный сочный ротик… И полотенце это к чертям… И плевать, что открыта дверь…

Хочу тебя, сдохну сейчас!

Выйди, мля, отсюда, Черкасов. Быстро, быстро, быстро!!!

Разворачиваюсь на сто восемьдесят. Хлопаю в эмоциях дверью."

"Стучаться надо! Надо, надо… Тебе — надо. А ему — не надо! И если хоть немного ещё подумать в эту сторону, то я буду близок к братоубийству.

А вот и брат! Выруливая с лестницы, он идёт в мою сторону.

Нет, не так. В ЕЁ сторону.

Поднимает на меня ревностный взгляд.

«Иди, иди… — уговариваю я себя. — Злата так решила — она жена. Чтобы бороться за неё, ты должен хоть что-нибудь предложить этой девочке. Хоть что-нибудь. А у тебя ничего нет. Даже тела!»

Врезаемся с братом плечом в плечо, отшатываясь друг от друга от силы удара. Медленно разворачиваемся, встречаясь взглядами. Мне хочется сорваться и без всяких объяснений разбить ему табло.

— Ты что-то хотел, брат? — настороженно прищуривается.

— Кое-что хотел…

— Хватит, брат. Ты пугаешь её. Оставь нас в покое, мы любим друг друга.

Не верю. «Слабак и подлец». О любимом женщина так не скажет.

Повар с подносом выходит с лестницы к нам.

— Это куда? — с недоумением окликает его Родион, когда тот с опаской проходит мимо нас.

— Злате Романовне. Демид Альбертович распорядился.

Скрывается за дверью.

— Распоряжайся, своими тёлками, Дэм! — взрывается Родион. — О ней я могу и сам позаботиться!

— Но не смог же.

Отворачиваясь иду дальше.

— Брат!

Оборачиваюсь.

— Хватит… Я был не прав, окей? Не будем продолжать эту ссору.

Это не ссора, идиот, это война теперь! Троянская!

Но это вполне в стиле Родиона. Накосячить, нарваться, открыть не в тему свой рот, а потом не отвечать за слова и поступки, а дать заднюю, извинившись. Словно это что-то решает. В мире мужчин это нихрена не решает!

Молча иду к комнате Тихона. Стучусь, и захожу.