Жена моего брата

Это не больно, но чувствительно.

Тону в его тестостероне! Захлёбываюсь!

— Не надо… — выдавливаю я из себя, едва сдерживая рыдания от своей обидной и унизительной слабости перед этим мужчиной. — Пожалуйста…

— Я, мать твою, огонь, со мной играть не надо! — цедит он жестко и предупреждающе.

Отпускает. Отходит. И я дышу… дышу… не в силах сдвинуться с места.

Смотрю на его спину.

— Уходи отсюда.

Выбегаю из комнаты. Останавливаюсь в коридоре, растерянная и растрепанная.

— Злата?!

— Все хорошо, — строго смотрю на Тихона.

Он ничего не должен знать. С него станется и на защиту встать! И ничем хорошим это опять не закончится.

— Не ссорься с Демидом, я сам виноват, — опускает взгляд.

— В чем же?

— Я курил, — отводит глаза.

В чувствах замахиваюсь, чтобы отвешать ему подзатыльник. И… торможу. Большой уже. Ничего так не решить больше.

Меня вдруг прорывает, я начинаю тихо рыдать.

— Я не буду больше! Клянусь!

— Иди к себе, — бросаю я. — Не хочу тебя видеть.

Останавливаюсь в дверях нашей комнаты.

Родион играет в приставку по сети, переговариваясь с другими игроками. Словно его жену только что не трогал его брат!

Я не могу туда зайти. Не могу хоть режьте. Мне даже проще морально вернуться к Демиду сейчас и рыдать там. Но и туда я, конечно же, не пойду! И я бреду, толкая несколько дверей, пока одна из них не поддается.

Свет не включаю. Касаясь пальцами стены, дохожу до какого-то диванчика.

Свернувшись на нём, плачу, обнимаясь с диванной подушкой. И презираю себя за слабость.

Время идёт, все слезы уже выплаканы.

«Замужем», но не «за мужем». Смысла жаловаться нет. Он ничего не сделает. Здесь Демид правит балом. А Родион, и правда, больше как шут.

Ложась головой на подлокотник, плаваю в полудреме.

Волосы рассыпаются…

Медленно наматываю на палец прядь.

Дверь приоткрывается. В глаза бьёт увеличивающаяся полоса света.

Резко присаживаюсь, узнавая силуэт.

Демид!

Сглатывая, подтягиваю колени к груди.

Он проходит внутрь, оставляя дверь приоткрытой. Двигает кресло.

Мы смотрим друг другу в глаза.

Машинально тяну подушку, пытаясь прикрыться хоть чем-то от этого взгляда.

— Злата… — он не шепчет, но голос звучит глухо, тихо и вынужденно. — Я. Прошу. Меня. Простить.

Это не звучит как просьба, звучит как требование.

В моей голове гудит. После истерики, которая уже закончилась, мне уже все равно.

— Не хотел… — качает головой.