Жена моего брата

Медленно иду от ворот к дому.

Выносливость у меня так себе.

Обливаясь потом падаю на ротанговое кресло у крыльца. Несколько раз вдыхаю кислород.

— Демид Альбертович! — выбегает наша домработница. — Врача?

— Не надо врача. Отца позови.

Через некоторое время спускается отец. Недовольно хмурится, оглядывая меня.

— Как самочувствие?

— Как у рыбы без воды. Где Злата с Родионом?

— Тель-Авив.

— Ты сказал ему, что никаких тусовок? Чтобы сидели тихо.

— Конечно.

— Брак оформлен? Деньги на таможню ушли?

— Естественно, Демид.

— Отлично…

— Должен тебя предупредить, что Злата подписала немного изменённую версию брачного договора.

Мой взгляд застывает, я вспоминаю слова отца, о том что он внёс правки.

— Не понял. Она читала его?

— Нет, не читала. Она была слишком… убита произошедшим.

— Ты подсунул ей другие документы?!

— Я защитил семью от форс-мажоров.

Подлетаю на ноги.

— Я обещал ей, что мы не обманем! Я дал своё слово Ивану Михайловичу!

— Ивана вчера отключили. Он мёртв. А Злата… всего лишь женщина.

— Ты наплевал на моё слово, отец?! Обманул испуганную беспомощную девочку, которой я пообещал защиту? Смошенничал?! Обворовал её?!

Меня так накрывает адреналином, что я не чувствую ни раны, ни удушья.

— Не горячись! — недовольно подскакивает отец.

— Ты выставил меня лжецом!

— Поправки не значимы, если она только не решится на развод.

— А если решится?!

— Всё достанется Родиону, и естественно мы будем бороться за право опеки нашего наследника! Она не получит ребенка.

Шокированно осаживаюсь на кресло.

— Ты — подлец.

— Следи за языком. Ты пока ещё в моем доме и моем бизнесе. Управляющий. Не хозяин! И не факт, что им станешь.

— Вот как?

— Да! Так. Займись здоровьем и делами. А Родион пусть занимается женой. Это тебя больше не касается.

Мы несгибаемо смотрим с отцом друг другу в глаза.

Наш диалог продолжается. Только теперь молча.

Первый порыв — нахрен всё послать. Я не для того потратил двенадцать лет своей жизни на этот бизнес, чтобы мне указывали на место.

И дом этот не мой, да?

Поднимаю взгляд на окна своей комнаты.

— Не горячись, сын. Глупо из-за обещания женщине терять всё. Тем более, что для неё ничего не изменится, если она будет держать своё слово и не надумает развестись.

Ах, да. На место воткнули не только меня, но и Ольховскую с моего благословения.

— Скинь мне договор с Ольховской, — холодно цежу я.