Мажор для профессора

Я вернусь завтра, — говорю я и выхожу из кабинета.

Сажусь в свой «Мустанг» и уезжаю.

Мне надо побыть одному.

До обрыва доезжаю за полчаса, выключаю мотор, беру бутылку с виски и сажусь на самый край. Кромешная темнота, лишь лунный свет освещает это злополучное место.

Смотрю вниз, и внутренность стягивает тугим узлом. Боль адская. Будто тебя сжигают изнутри, и чтобы ты не делал, этот огонь не потушить. Разве что только спрыгнуть вниз. В бездну. В небытие. Не чувствовать ничего. Избавится от тяжести в грудь, от стаи волков, что пожирают твою душу.

Хочется выть в голос, проораться, чтобы хоть чуть-чуть легче стало. Но умом понимаю, что это не поможет. Ничего не поможет, кроме смерти. Но будто слышу голос Серёжи, что твердит не сметь это сделать.

— А как мне, сука, жить?! — ору что есть силы. — Как, блять?!

Сам виноват. Во всём я виноват. Его втянул, сестру под угрозу поставил. Надо было играть по правилам старого кренделя. Сделать так, как он хотел. Пострадал бы только я. Серёжа жил и дальше, не зная о моих чувствах.

Теперь мне с этим жить до конца своих дней.

Мне надо пустить все ресурсы на поиски его тела. Найти его чтобы ни было. Посмотреть в последний раз в его лицо и похоронить по-человечески.

38

Демьян

Полгода спустя

Голова уже трещит от кучи бумаг и вечных переговоров, устал как собака. Смотрю на веер из буклетов, что принёс мой пиар-менеджер, и понимаю, что всё херня.

— Ирина, — нажимаю кнопку вызова на селекторе. — Вызови ко мне Авдеева, — приказываю своей секретарше и отключаюсь.

После смерти отца, а точнее, после того, как я его убил, мне пришлось взять компанию в свои руки. Мне тогда вообще не до этого было, и до завода мне не было дело, как и до миллионов, что крутятся в этом бизнесе. И если бы не сотни людей, что остались бы без работы, то хрен бы я взялся руководить ликёроводочным заводом.

— Можно? — после лёгкого стука в двери спрашивает Авдеев. Киваю, и он заходит в мой кабинет.

— Что это такое? — бросаю перед ним рекламные буклеты.

— Э-эм… — заламывает он пальцы и смотрит то на меня, то на макеты.

— Это всё херня, Лёша, — говорю я. — Ни один из вот этого не вызвал у меня интереса, — сталь в голосе заставляет моего собеседника поёжиться. — Завтра в обед на моём столе должны быть новые образцы. Включите головы там, в рекламном отделе, иначе уволю всех за профнепригодность!

Авдеев что-то мямлит, вставая, и, забрав свою херню, выходит из кабинета.