Мажор

Неожиданно в комнате установилась напряженная тишина. Парни переглянулись. Увидев, как напряглись желваки на скулах Железнова, не ожидала услышать ничего хорошего.

– Саша Черный и его дружки – сутенеры. Совращают молоденьких неопытных девчонок. Преимущественно провинциалок, у которых в столице никого нет…

– Они запихнули меня в машину и куда-то повезли… Разве такое возможно?

Иступлено провела ладонью по волосам, увядая кончиками пальцев в грязных слипшихся прядях – кажется, Железнов перепачкал не только мою футболку…

– Злата, наверняка они заманили тебя под каким-то предлогом? – напряженно спросил Эд.

– Ну, да… – робко согласилась я.

– Самое главное – ты села в машину по своей воле. Свидетели около клуба и камеры видеонаблюдения это подтверждают. А дальше уроды действуют по отработанной схеме – предлагают прокатиться до шикарного ресторана. Если девушка отказывается, заставляют ее принять легкий наркотик… Он действует расслабляюще. Минут через пятнадцать жертва уже на всё согласна.

– Ладно. Хватит, – холодно перебил друга Железнов.

– Иди, прими душ, и я отвезу тебя домой, – безапелляционно выдал он, и я не нашлась, что возразить.

Уже около двери в ванную комнату Эдик всучил мне в руки какую-то тряпку.

– Это тебе переодеться, – смущенно улыбнулся он.

– Но…

– Чистая женская футболка. Бывшая забыла. Можешь не возвращать, – предвосхитив все вопросы, задорно отозвался смазливый парень с копной выгоревших темно-русых волос и белоснежной голливудской улыбкой.

– Спасибо… – растерянно пробормотала, скрываясь в дверном проёме.

По правде говоря, сил спорить уже не осталось. Закрыла дверь на замок и вместе с освежающим мятным гелем для душа смыла с себя все ужасы и потрясения сегодняшней ночи. Десять минут под упругими горячими струями воды – и мне стало гораздо легче. Тщательно вытерлась чистым до хруста полотенцем, высушила волосы феном и, натянув трусики и джинсы, облачилась в свежую футболку.

– Ну, я готова, – выдала чересчур громко, вернувшись в гостиную, и тут же почувствовала неловкость.

Парни с каким-то странным выражением лица скользили взором по моему обнаженному рельефному животу, не произнося при этом ни слова.