Матабар (СИ)

Стоя на задних лапах, ростом он едва ли не дотягивался до середины ближайшей ели. Лапы венчались куда большим количеством когтей, чем было назначено природой, а шириной туловища он мог посоперничать с горным утесом.

Но самое странное — его шерсть. С виду самая обычная, бурого окраса, достаточно плотная, чтобы согреть в холода и спасти от косого укуса, она… сверкала?! Нет, Арди так лишь показалось. Сверкала вовсе не шкура медведя, а то, что покоилось поверх неё. Будто медведь своей могучей лапой сорвал лоскут с западного неба, лишь едва-едва обласканного Духом Дня.

Арди повернулся и замер еще сильнее, если это вообще было возможно в его ситуации.

По другую сторону от него стояла рысь. Едва ли многим меньше Эргара, обладающего размерами двух ирбисов, вставших друг другу на плечи. Кисточки на её ушах затвердели и напоминали высокие пучки травы, а по серой шерсти струились вечно меняющиеся узоры цвета свежей листвы.

— Кто… кто вы такие? — произнес Арди, напрочь забыв все уроки и наставления учителя.

— Королевы… — просвистела рысь. — Что они сделали с нашим маленьким Арди.

— Это все Эргар, — гулким басом громыхнул медведь. — Он спрятал его сердце.

Они знали его имя? Но откуда?! Эти странные существа не пахли как звери, не выглядели как звери, и даже их голоса — и те не звучали по-звериному.

— Вы сидхе? — чуть тише спросил Арди, а когда странные создания качнулись в его сторону, воскликнул: — Не подходите!

И выставил перед собой клык Эргара, словно это могло бы его защитить.

Юный охотник пусть и не знал, кто такие эти сидхе, но чувствовал опасность исходящую от одного только этого слова.

Рысь и медведь переглянулись.

— Белка, — прогудел бурый великан. — Это работа для тебя.

И в то же мгновение перед Арди на гальке, будто она там все это время и стояла, появилась белка.

Скасти… кто такой Скасти?

Арди все глубже проваливался в черные глаза белки. Слишком большой. Размером с дворового кота.

Дворовые коты?

Он знал лесных котов, знал горных готов, знал даже степных котов — они иногда подходили к подножью Алькады, когда в степи оказывалось недостаточно добычи.