Матабар (СИ)

Банда? Арди помнил из историй дедушки, что банда, это такое сборище немытых, небритых и не очень приятных разбойников. Во всяком случае именно так дедушка о них отзывался. Но ведь это в историях. Придуманных сказках.

Откуда банде взяться здесь? В настоящем мире?

Отец, почему-то, очень долго молчал, пока не спросил:

— Шанти’Ра? Что это фанатики забыли так близко к горе?

— Не знаю, Гектор, — с насмешкой, опять же — прямо как Скасти, произнес дедушка. — Может быть руда Эрталайн, осколок которой лежит у твоего сына на тумбочке? Может быть, остатки волшебных зверей за ущельем? А может просто они решили разграбить поселок, снасильничать девок и пополнить запасы провианта перед зимой.

Отец выругался. Очень серьезно. Если бы такие слова сказал Арди, то ему бы рот помыли с мылом. Такое уже бывало. Разумеется — из-за Скасти. Бельчонок уверял, что эти слова означают что-то вроде — «спасибо за угощение». Оказалось — нет.

— А ты откуда знаешь, старик?

— У меня есть свои источники, мальчишка.

— Шайи, как думаешь, Шанти’Ра могли бы стать причиной, по которой у нас появился новый шериф?

Матушка ответила не сразу.

— Может да, а может и нет, дорогой, — она забрала тарелку и направилась к раковине. — В любом случае, если шериф людей решил подняться к нам на гору, то… дела их плохи. Иначе бы они не решились просить помощи у тех, кем пугают своих же собственных детей.

Отец снова выругался.

— Можно предложить им подняться к нам, — протянул папа.

Раздался звук падающего стула и что-то грозное, и звериное прозвучало в следующих словах дедушки.

— Людское племя? На моей горе? Ты сошел с ума, мальчишка! Ты порочишь могилы своих предков. Твоя мать лежит там и…

И точно такое же звериное рычание, но уже со стороны отца.

— Я знаю, где лежит моя мать, старик! И я знаю, что тебя не было! Не было тогда, когда нас жгли и расстреливали! Или тебе показать шрамы? Они все еще не зажили, отродье темного!

— Раз уж ты так хорошо это помнишь, засранец, так с какой стати пускать сюда людей?

— С такой, да разрази тебя гнилое пламя, что за этим столом сидит человеческая женщина.

— И кровь матабар, — железно произнес дедушка. — И если бы ты все еще помнил, как слышать и как видеть, то понял бы, что её куда больше человеческой.

Отец выдохнул и тяжело опустился на стул.