Без взаимности

Крепко прижав ее к себе, Тихонов зашелся в приступе веселья, уткнувшись ей в плечо, и сотрясая все ее тело вместе со своим. Рина могла только недоуменно хлопать глазами, не понимая, то ли у него истерика на нервной почве, то ли его действительно могло что-то рассмешить в этой ситуации.

- Что смешного? - спросила она.

- Мы, - отсмеявшись, ответил он. - Ну, и то, что собаку назвали Гангстером.

Отстранился, поднимая ее лицо к себе за подбородок, чтобы смотреть в глаза, и одарил ее таким нежным взглядом, что она невольно поежилась, чувствуя себя последней дрянью за свое поведение.

- Когда вернутся родители?

- Не сегодня, так что из дома я не выйду, - миролюбиво ответила Рина. - А зная тебя, ты меня всю ночь держать будешь. Так и быть, можешь остаться.

- Какая же ты вредина, - ухмыльнулся он. - Хочешь меня и все равно ерепенишься. Поздно цену набивать, мы уже женаты.

Вот и относись к нему по-человечески после такого! Самодовольный имбицил!

- Приглашение отменяется, мудак! - тут же разозлилась она.

Артем только снова рассмеялся, крепче прижимая ее к себе и скользя губами по щеке вниз, к подбородку, несмотря на попытки Рины высвободиться из его загребущих рук."

"- Я скучал по тебе, Воробушек, - прошептал он, уткнувшись губами в ее шею. - Маленькая моя… злючка.

И как перед таким устоять? Рина вздохнула, когда его губы нашли чувствительную точку на ключице, и откинула голову, облегчая доступ. Его руки скользили по ее телу, поглаживая бедра, живот, грудь, будто не могли решить, на чем остановиться, пока губы спускались все ниже.

- Не дразнись, - застонала она, впиваясь пальцами в его волосы.

- Разве это не то, что ты обычно делаешь? - спросил он, смотря на нее снизу вверх и демонстративно медленно касаясь кончиком языка заострившегося розового комочка, который так и просился в рот, чтобы его как следует обласкали и уделили внимание.

Рина хныкнула, подаваясь навстречу, но он не продолжил ласку, переходя на другую грудь и принимаясь ставить свои метки на ней.