Маски сброшены

А вот в боевой магии… Нет, Грета не может говорить за двоих, но она сама ну очень плохой боец. Просто отвратительный. Не владеющему магией человеку она сможет внушить праведные мысли и желания. А вот подчинить себе врага… Нет, конечно, если они не откроют эту дорфову дверь, то она попытается. Но не хотелось бы, не хотелось."

"— А ты попробуй его поднести к двери и отпустить, — предложила Тирна. — Раз он сам нас вел, может и двери сам по себе открывает?

Грета подняла руку и разжала судорожно стиснутые пальцы.

В пути она больше всего боялась потерять ключ. Потерять и не заметить, или выпустить его и привлечь шумом падения чье-нибудь внимание. Так что стискивала кулак все сильнее и сильнее. И в итоге ключ отпечатался у нее на ладони.

— Он больше не тянет меня, — пораженно выдохнула Грета. — В нем вообще магии не осталось! Что за гадкие шутки!

— Что у тебя на ладони? — севшим голосом спросила Тирна.

— Да я так сильно его сжимала, что… — мора Ферхара переложила ключ в другую руку и показала подруге ладонь, — что отпечатался.

Пройдет.

— Не-а, не пройдет. Ты разве не чувствуешь магию в этом отпечатке? Да он же даже серебром переливается, — восторженно выдохнула эйта Краст. — Приложи руку к двери.

Покосившись на воодушевленную подругу, Грета прижала ладонь к прохладному дереву. Сама она морально готовилась к военному походу по дворцу. В принципе, если отломать ножку от дубового стула и, прикрываясь отводом глаз, подбираться к врагам со спины — против такой магии они могут и не устоять.

Хороший удар по голове усмиряет даже самых буйных.

Но им явно было не суждено сражаться за дворец напрямую, руками, ногами и магией — дверь открылась.

— Я думаю, что ты должна провести нас с Дикки, меня за руку, его, кхм, за лапу. Или за ухо, — прошептала Тирна.

Мора Ферхара кивнула и положила руку дорфу между ушей. С другой стороны пристроилась эйта Краст и они сделали решительный шаг вперед. И едва не закричали — в темной комнате резко вспыхнул свет.

Секунда короткого, но прошибающего до костей ужаса оставила после себя подрагивающие губы и излишнюю бледность щек

— Тот кто назвал это «комнатой слежения» сильно ошибся, — шепнула Грета и перевела дух.

«Никого и ничего живого», отрапортовал Дикки и отправился знакомиться с помещением.

Это была не комната. Это был огромный зал разделенный на три зоны. Главенствовала рабочая часть — семь больших и удобных столов с черной отражающей поверхностью.