Маски сброшены

Ты забываешь про уволенную Ванду, про мору Вирстим, про Риви. Наверняка есть еще кто-то, кто имеет доступ к комнатам.

Грета глубоко вдохнула, медленно выдохнул и хлопнула в ладоши.

— Значит так, — грозно произнесла мэдчен Линдер. — Дикки уходит на луг, Финли воет, Тирна плачет, а я умираю от укуса змеи. Ты ее отрыгнуть обратно не можешь?

«Переварил. У нас это быстро происходит», — вздохнул дорф. — «Могу ядом плюнуть. Но жалко, хороший яд, смертельный. Противоядие не подобрать».

— Плюй.

— А зачем? — Тирна пощипала себя за щеки, — просто, не докажем же ничего.

Вздохнув, Грета поняла, что настал момент каяться. И если разговоры о некромантии она все же хотела опустить, то кое в чем другом стоило бы уже и признаться.

— Телайла привел меня в, м-м-м, ну, назовем это сокровищницей, — помялась Грета, — и заставил надеть кольцо. Пришел Алистер со своей родственницей и назвал меня женой. И с тех пор я не могу его найти, поймать и поговорить. Понимаешь? Получается, что я обманом выскочила за него замуж…

— Какой замуж? Ты чего? Где жрец, где храм? Клятвы брачные — где? Все это «и в горе, и в радости, и в сторону мускулистого соседа не посмотрю»? У нас в деревне знаешь, что парни делали? С городскими девчонками?

— Что?

— А всю зиму плели красивые, витые шнуры, природной магией напитывали, а потом в город на ярмарку и там «женились» на идиотках.

Мол, возвращение к истокам, брак по дриадскому обычаю.

— Между нами ничего не было, а кольцо не снимается, — вспыхнула Грета. — Вот я и хочу поговорить.

— Артефакт небось.

Стоп, так это он двери открывает? Ну ясен пень ты ему жена — если ключ от его дома у тебя и с руки не слазит. Теперь ему только жениться и остается. Но я рада. Вы друг другу подходите. Как-то вот ощущаетесь правильно.

Тирна отвела глаза и вдруг, словно невзначай, заметила:

— А письмо не надо, не передавай. Что уж там, можно подумать впервые он откат увидел.

— Я уже отдала, — соврала Грета. — Просто дверь открыла и на его стол положила.

Почему-то ей казалось, что не так безнадежны чувства Тирны.

Вдруг произойдет чудо? Конечно, если бы Алистер мог вернуть друга, он бы это уже сделал. Но он совершил невозможное, удержал душу. Ведь призрак это как слепок души, тот же Дони уже давно не помнит большую часть своей прежней жизни. А Тель настоящий, все помнит, чувствует, просто умер. Это, правда, серьезный недостаток, но ведь человек-то он хороший?

Тут Грета призадумалась, а человек ли Телайла? Если Алистер дракон, то и его друг дракон? Или нет.