Марь

Она до сих пор злится, что ты приехала.

— Она всегда злится, — буркнула Стеша.

— Она потому злится, — сказал Серафим и погладил Стешу по голове, — что боится за вас. За тебя боится.

— А чего за меня бояться? — Прикосновения Серафима были ласковыми, но почему-то вызывали оторопь. Стеше захотелось стряхнуть его руку, но она не стала, побоялась обидеть.

— Сначала за Наталью, маму твою, боялась. А теперь вот за тебя. Только ты ей не говори.

— Она всегда злится, — повторила Стеша с досадой.

 — С первого дня. С самого нашего приезда. Она не любит нас, Серафим. Не любит и никогда не полюбит. А остальное — все эти разговоры про болото, рыб и змей — лишь глупые отговорки. Она просто хочет, чтобы мы уехали, но почему-то не может прогнать. А мы бы уехали! Я бы хоть завтра на фронт, в медсанбат! Но Катюшу куда? Она не хочет оставлять Катюшу у себя. Сказала: с собой забирай! Куда забирать? На фронт?!"

"— Малой на болоте лучше будет, безопаснее, — сказал Серафим.

— На болоте? Мне, значит, опасно, а Катюше безопасно, да?

— Да. — Привычным жестом Серафим сунул ладони под мышки. — Пока ты жива, малой на болоте ничего не угрожает. Ты первая, Стэфа.

— В каком списке я первая?

— Ты веришь в судьбу? — спросил он.

— Нет!

— У каждого своя судьба. Вот я, к примеру, многое могу. Обереги умею вырезать. Хочешь из дерева, хочешь из костей. Даже из рогов могу. Меня никто не учил, я просто умею.

И болото слышу. Не все понимаю, но даже на расстоянии знаю, когда оно злится, и чувствую, сытое оно или голодное. Вот такая у меня судьба. Она вырезана на дереве или на кости. А может, выцарапана на рогах. А у тебя судьба другая, но и она еще не определена. Я выбирать не мог. А ты можешь. Хочешь — ее огнем выжгут, а хочешь — напишут водой. У тебя есть выбор.

— А если я не хочу выбирать? — спросила Стеша, вглядываясь в стремительно темнеющие глаза Серафима.

 — Если я не верю в такое?

— Можно и не выбирать. — На дне Серафимовых глаз всплеснула хвостом древняя рыба. — Только тогда придется платить.

— Чем?

— А всегда по-разному. Можно своей жизнью, можно жизнями тех, кого любишь. Но платить все равно придется. Такая судьба.

Древняя рыба снова всплеснула хвостом. Стеша испуганно отшатнулась и закричала. Вместе с криком из ее груди вырвались едкие клубы дыма.