Марь

Неожиданно для самой себя она поняла, что больше не боится, что рутинное и не самое легкое занятие вышибло из головы все дурные мысли. А еще очень захотелось есть.

Когда Стеша вернулась в дом, баба Марфа возилась у печи. Поверх черной юбки она повязала белый передник, волосы убрала под низко повязанный платок и со спины была похожа на самую обыкновенную деревенскую бабушку. К сожалению, только со спины.

— Управилась? — спросила она, не глядя на Стешу.

— Управилась. — Стеша стащила валенки, прижалась озябшими, покрасневшими от ледяной воды ладонями к печному боку.

— Садись завтракать, — сказала баба Марфа и ловким движением стряхнула блин с чугунной сковородки на стоящую на припёке тарелку.

— Спасибо. — Стеша забрала тарелку, присела к столу.

Через приоткрытую дверь она видела, как в спальне Катюша играет со своей деревянной птичкой. Наверное, самое время поговорить. Вот только с чего начать? Какой вопрос задать бабе Марфе? На какой вопрос она захочет ответить?

Начинать не пришлось.

— Где твой платок? — спросила баба Марфа.

— Какой платок? — Сердце похолодело и стало биться в разы быстрее. — У меня несколько платков.

На самом деле платок был только один, и теперь Стеша надевала шерстяной берет или и вовсе ходила с непокрытой головой.

— Тот красный платок, в котором ты приехала.

— А почему вы спрашиваете?

Ей был неприятен этот допрос. Было что-то странное в том, каким тоном баба Марфа его вела, и в том, каким взглядом на нее смотрела.

— Где платок? — процедила баба Марфа и стукнула ладонью по столу с такой силой, что Стеша от неожиданности уронила вилку. Та с тихим бряцаньем упала на пол. Пришлось лезть за ней под стол. Это дало Стеше время прийти в себя и собраться с силами для отпора.

— Я его потеряла. — Сказала она, выныривая с вилкой из-под стола. — Не понимаю, какое вам…

— Где? — перебила ее баба Марфа.

— Что где? — Стеша вытерла вилку лежащим на краю стола полотенцем.

— Где ты потеряла свой платок?

— Не знаю, — соврала Стеша. Отчего-то говорить старухе правду не хотелось."

"— Не ври мне! — Баба Марфа крепко сжала ее запястье своими сухими узловатыми пальцами.