Марь

Слышишь ты меня, Степан? — Баба Марфа посмотрела на Степу строго, как школьная учительница. И тот послушно кивнул. — На болоте всякая живность водится. Но самая страшная тебя не тронет. На ночь дверь запирай и никому не открывай. Тут, бывает, псы шастают, поэтому до рассвета наружу не выходи от греха подальше.

— Может, мне с ним остаться? — спросила Стеша и тут же зарделась от смущения.

— На ночь? — Теперь взглядом строгой учительницы баба Марфа смотрела уже на нее. — Зачем?

— Чтобы защищать.

— Не надо меня защищать! — Обиженно вскинулся Степан.

— Видишь, не надо его защищать, — усмехнулась баба Марфа, а потом сказала совсем другим, уже серьезным тоном: — Нам, Стэфа, лишние вопросы не нужны. Если фон Лангер снова объявится и спросит, куда подевалась юная фройляйн, что мне ему ответить, а? Днем ты можешь по болоту гулять, а ночью, уж извини, должна быть дома.

— Фон Лангер? Это тот фриц?!

— Знамо дело, фриц. С такой-то фамилией, — проворчала баба Марфа.

— А что ему от тебя нужно? — Он посмотрел на Стешу.

"— Партизан он ищет, Степка, — ответила баба Марфа за Стешу. — Партизан, которые пути подорвали. Слыхал про таких? Вот и рыщет по домам, расспрашивает, пугает. Так что давай договоримся: ты сиди тут тихо, отъедайся, поправляй здоровье, а мы там как-нибудь сами разберемся.

— Не надо за меня разбираться! — Степан дернулся, чтобы встать, и застонал от боли. — Я сам могу разобраться, — прохрипел, прижимая ладонь к груди.

— Разберешься. — Баба Марфа кивнула. — Вот как научишься на двух ногах стоять, а не на четвереньках, так и разберешься. Ладно, Стэфа, перевязывай его, а я пойду воздухом подышу!

Глава 35

Оно вышло из болота на третий день. То несчастное существо, которое когда-то было дядькой Василем. Вышло ночью и, никем не замеченное, никем не остановленное, дошло до Марьино. Товарищ его из болота так и не выбрался. Наверное, исполнилось страшное предсказание бабы Марфы. Впрочем, что могло быть страшнее уже случившегося с ними? Уж точно не виселица, которую немцы установили посреди деревни! Свою смерть дядька Василь принял с отстраненным равнодушием.

Облавы и обыски прекратились на следующий день после казни. Но у фон Лангера остались вопросы. В их дом он снова явился как нежить посреди ночи. А может, он и был нежитью? Души у него точно не было.

— Что стало с этим человеком? — спросил он с порога.