Марь

Ты должна увидеть это чудо собственными глазами.

Анюта стремительно выбежала из комнаты в сени. Мари вышла следом.

— Это здесь! — Сестра распахнула дверь кладовки. — Посмотри сама!

Мари переступила порог. В темноте разглядеть хоть что-нибудь было невозможно.

— Анюта, нужен свет, — сказала она, оборачиваясь.

В этот момент дверь захлопнулась. Последнее, что увидела Мари перед тем, как мир погрузился в кромешную тьму — тонкий силуэт сестры в светлом прямоугольнике дверного проема. Лязгнул засов. Мари бросилась к двери, уперлась ладонями в шершавые доски, закричала:

— Анюта! Аня, что ты делаешь?!

— Что я делаю? — Голос сестры звучал совершенно спокойно.

 — Я собираюсь взять то, что мое по праву. Ты никогда не будешь любить его так же сильно, как люблю его я. Он это поймет! Ему просто нужно немного помочь. Ты считаешь его своим только из-за того, что он спас тебя, да, сестрица? Ты думаешь, это любовь? А это не любовь! Это всего лишь чувство долга! Он ведь не знал, что с такой, как ты, на болоте ничего не случится! Что ты никакая не графиня, а всего лишь болотная девка! Я тоже так сумею! Только в отличие от тебя, я готова по-настоящему рискнуть собственной жизнью! И знаешь почему?

— Анюта…

— Молчи! — В дверь с той стороны зло стукнули кулачком.

 — Потому что в моих жилах течет не болотная вода, а жидкий огонь!

— Аня, перестань! Не нужно!

Ладони Мари скользили по доскам, собирая острые, как иглы, занозы. Но она не чувствовала боли.

— Анюта, не трогай его, молю!"

"Ответом ей стало молчание и быстро удаляющиеся шаги.

А потом захлопнулась входная дверь и наступила оглушающая тишина. Эта тишина плотно сплеталась с темнотой. Вдвоем они вступали в заговор против обезумевшей от страха и отчаяния Мари. Она закричала, забилась о дверь кладовки в тщетной попытке сорвать ее с петель. Сколько это длилось? Может минуты, а может часы. Обессилев, Мари упала на пол, закрыла глаза. Хотя в окружающей ее тьме это было лишнее. Но так, с закрытыми глазами, было проще дотянуться до той, кто была в силах ей помочь.

Кладовка вдруг потеряла границы и наполнилась водой. В воде Мари нашарила чешуйчатый бок древней рыбы и взмолилась. Молила она не о себе! Молила о Гордее. Для него одного просила спасения. Услышали ли ее? Вняли ли мольбам?

Вода схлынула, а сквозь невидимые щели в кладовку начал вползать едкий и жаркий дым. Того, кто его прислал, Мари тоже молила о спасении любимого.