Марь

— Но это ведь хорошо, правда?

— Они пришли к тебе, Стефания. Это тебя они рвали ночами на части, это ты расплачивалась за мое решение отказаться отданного однажды слова.

— Я не помню, — сказала Стеша испуганно.

— Тебе не нужно такое помнить. — Баба Марфа вдруг с неожиданной лаской погладила ее по мокрым волосам. — Я рада, что ты все забыла.

На самом деле не все. Кошмары время от времени прорывались в Стешины сны. В этих кошмарах ее не рвали на части, в них она просто бродила в тумане и не находила выхода. Что это было? Отголоски пережитого в младенчестве ужаса? Слишком живое воображение? Особая настройка гипоталамуса, отвечающего за сновидения? Но Стешу сейчас больше всего волновал другой вопрос.

"— Я не давала никаких клятв, — сказала она. — Я ей ничего не обещала.

— И не обещай! — Губы бабы Марфы сжались в тонкую линию. — Никогда ничего ей не обещай, Стефания! Не заключай с ней сделок.

— А вы заключили?

— Да.

— Можно спросить, какую?

— Нет. — Баба Марфа резко встала с лавки, помахала ладонью перед лицом, разгоняя пар, и сказала: — Постирай одежду и приходи в дом.

Глава 17

Свежий воздух, сытный ужин и умеренная доза алкоголя располагали ко сну. Apec вырубился сразу, как только упал на кровать. Стэф из своего кабинета слышал его тихое дыхание. Он и сам уснул довольно быстро, не стал даже раскладывать диван, лишь сунул под голову подушку.

Из сна его выдернул тихий стук в дверь и, кажется, детский плач.

— Это что? — спросил он сиплым со сна голосом. — Стучатся, что ли?

— Похоже на то. — Подсвечивая себе дорогу мобильником, Стэф вышел в сени.

— Второй час ночи, — пробормотал он, глядя на экран своего телефона. — Поздновато для визитов.

В дверь снова постучали. Это был слабый, едва слышный стук, словно тот, кто стучал, боялся побеспокоить хозяев.

— Ну, что будем делать? — спросил Apec. — Впустим гостя дорогого?

Стэф очень сомневался, что полуночный гость может быть дорогим. Прежде чем ответить, он достал из кладовки свой охотничий карабин, проверил магазин, удовлетворенно кивнул.